крепкая семья... А сегодня всё стало ложью и песком, который просеивается сквозь пальцы.
— Давно хотел тебе сказать, — мялся он, — так будет лучше. Я устал врать.
— Куда ты теперь пойдёшь? — рыдала мама, узнав о том, что мы с Колей разводимся. — Кому ты нужна с двумя детьми, без работы и без дома? У меня отец живёт и сестра твоя младшая. Не смогла ты, дочка, мужика удержать. Надо было бороться за семью!
А за что было бороться? И с кем? У нас до сегодняшнего вечера все было хорошо.
— Незачем тебе работать, — мягко, но уверенно сказал тогда Коля. — Сын у нас не «садовский», видишь, как болеет? Сиди дома, воспитывай. Хотя бы до школы.
И я осталась дома: растила сына, провожала на кружки старшую дочь. Мишка переступил порог школы, Нике скоро пятнадцать... У меня за плечами — пустота вместо стажа, а над головой — чужая крыша, которую я обязана покинуть через неделю.
— У тебя есть бабушкин дом, — сказал Коля. — Вещи я помогу перевезти, можешь забрать посуду, технику, стиралку, холодильник и все прочее.
— Ой, спасибо тебе, мой великодушный супруг. Конечно, заберу. И холодильник, и стиралку. Только на кой мне стиралка в старом доме без водопровода?
За четыре года после того, как этот дом достался мне от покойной бабушки, ты отказывался там что-либо делать. Говорил, что у нас есть благоустроенная квартира, а дом в частном секторе — просто дача. Дача, в которой мне теперь предстоит жить. С детьми.
— Фу, сыростью пахнет, — Ника скривилась, входя в дом. — Я не хочу тут жить, я хочу домой.
А Коля быстренько свинтил, чтобы не объяснять дочери, что это теперь и есть её дом.
Через неделю, придя из школы, Ника начала торопливо собирать свои вещи в пакеты и сумки.
— Я имею право выбирать, — запальчиво воскликнула она. — Я буду жить с папой, я не хочу тут колупаться с дровами и тазиками. Ты не смогла удержать отца, почему я должна страдать?
Как мы с сыном пережили первую зиму в стареньком доме?
Как рассказать, что я вставала в два часа ночи и шла снова топить печку, чтобы к Мишкиному пробуждению было тепло?
Как рассказать о вёдрах, которые мы тягали на саночках вдвоём с сыном, чтобы устроить «банный» день? Как рассказать о том, что алименты мне не полагались, а кассиру в ближайшей «Пятёрочке» платили совсем не столько, сколько обещали?
Как рассказать об упрёках мамы: — От тебя родная дочь сбежала к отцу и чужой тёте, а ты сидишь и не пытаешься её вернуть? Да что ты за мать такая! Гляди, он и Мишку у тебя отсудит.
А через год случилось чудо! Мой дом попал в зону расселения: начали строить новую школу. Городские власти нашли возможность выделить нам жильё, чтобы у новостройки были просторный двор и спортивная площадка. И хоть дом мой был совсем неказистым, по метражу нам хватило на полноценную двушку.
мне нужны горячий ужин, тёплая ванна и понимающая жена. Увольняйся!
Я не строила блестящей карьеры, но свою копеечку в дом приносила. Однако, раз супруг сказал, что я нужна ему дома…
– Ты точно уверен? Я могу готовить с утра. Встану пораньше, и…
– И на кого ты будешь похожа через месяц такой жизни, Лера? Нет, давай уж, поработай домохозяйкой!
Обнял меня, поцеловал – успокоил, значит. И я ушла с работы. Дома теперь двадцать четыре часа в сутки была чистота, вечером мужа ждал вкусный горячий ужин. Его зарплаты нам и правда хватало. Он даже сменил машину и начал подумывать о том, чтобы купить квартиру побольше.
Правда Игорь стал последние месяцы приходить всё позднее. Мне он с серьёзным лицом объяснял:
– А ты думала, деньги просто так даются? Иногда и ночами приходится работать.
– Ночами? В офисе?
У мужа всегда находились внятные объяснения. Я думала о том, что если бы у меня был ребёнок… но забеременеть почему-то не получалось. От нечего делать я посетила врача. Обследовалась.
– Всё в порядке у вас, – пожал плечами доктор. – Мужа тоже нужно обследовать.
Я попыталась сказать об этом Игорю, но он вдруг устроил скандал. Несколько раз повторил: «за моей спиной». Как будто я за его спиной крутила шашни или вступила в секту.
– Я думала, мы хотим ребёнка… – пробормотала пристыжённая я.
– Ну не сейчас же, Лерчик!
Почему «не сейчас» — мне никто не объяснил. А спустя несколько недель Игорь заявился с новостью, что он разводится со мной и я должна уйти. Я попробовала с ним поговорить, но это оказалось бесполезно. Передо мной стоял совершенно чужой человек. Когда он успел стать таким? Что-то я явно пропустила…
– У тебя другая? – всё же спросила я.
– Это тебя не касается.
На следующий день я собирала свои вещи и плакала над каждой вазочкой, которую оставляла. Над каждой подушечкой, покрывалом, полотенцем… Я с такой любовью всё это выбирала и покупала, а теперь здесь будет новая хозяйка. Должна была плакать по поводу рухнувшего брака, но не могла — внутри всё окаменело.
Собрав вещи, я принялась обзванивать подруг. Те были крайне удивлены вопросом, не могу ли я пожить у кого-то из них. Их квартиры внезапно стали слишком тесными: у одних затевался ремонт, других заливали соседи, а третьи уже стелили диваны родственникам.
К маме в Рязань возвращаться было стыдно, но, кажется, выбора у меня не осталось. Телефон выскользнул из рук, когда я представила разговор с моей критичной матерью. Подняв его, я увидела, что в списке контактов открыто имя Зои Фёдоровны, бывшей коллеги. Она как-то обмолвилась, что живёт одна.
– Алло, Зоя Фёдоровна, это Лера. Здравствуйте. У меня совершенно дурацкий вопрос, и если ответ «нет» – я пойму.
– Говори, Лер. Быстро. Я тут немного занята.
– Можете приютить меня на несколько дней? Такая история… муж выгнал.
– История как история. – равнодушно бросила Зоя Фёдоровна. – Приезжай к восьми вечера, адрес пришлю.
И отключилась. Я посмотрела на телефон, совершенно потрясённая. Ничего себе!
Вызвала такси к половине седьмого – путь был неблизкий. Захлопнула дверь. В квартиру, в своё замужество. В прошлую жизнь.
Зоя Фёдоровна была уже дома. Из кухни доносились ароматы мяса и свежих овощей. В комнате негромко работал телевизор, но она его не смотрела – просто любила, чтобы кто-то бормотал фоном. Зоя помогла мне занести чемоданы, показала, где у неё что, и велела приходить на кухню. Когда я вымылась, переоделась в домашнее и пришла, хозяйка уже накрыла на стол. Телевизор она наконец выключила и достала бутылку вина.
– Плакала? – спросила она.
– Над подушками и вазами только.
– Ну, это святое! Но надо прореветься.
– Я что-то не могу…
– А ты начни говорить, Лер. И сможешь.
Продолжение читайте 👉 https://link.ok.ru/cv8P1
Ведь родители мужа, его бабушка Лида, в принципе, её привечали: встречали накрытым столом и натопленной баней. Никогда не слышала она от них плохих слов в свой адрес, но... И так было понятно: неспособность родить им внучат за двенадцать лет брака с их сыном перечеркивали все её достоинства.
Елена вышла замуж девчонкой, а через месяц вдруг… что-то не то. А через два с приступом оказалась в больнице. Внематочная. Вердикт врачей был положительный: вторая труба в норме, беременность наступит. Но… шли годы, шло бесконечное и выматывающее лечение. Первое время каждый месяц прислушивалась к себе, мечтала, представляла, что вот… именно сейчас живёт в ней новая маленькая жизнь. Но каждый раз приходило разочарование. Это длилось так долго, что Елена уже привыкла. Невозможно ждать чуда постоянно. Временами она уже думала, что всё напрасно, опускала руки. А временами вдруг приходила надежда, и казалось — все будет, надо только подождать.
Поезд стучал колесами. Как её встретят? Она могла бы и не ехать, конечно. Но лет шесть назад закралось у Елены некое подозрение, что на малой родине у Алексея есть другая женщина. Тогда и скандал был, и она даже уходила, но… Алексей уломал, упросил вернуться. Ни в чем не клялся, ничего не отрицал. Взял любовью.
И сейчас именно он уговорил ее поехать вместе. Надолго, на пол-лета. И Елена решила: «Коль плохо примут — уехать всегда смогу».
Приняли неплохо. Но всё время было ощущение, что что-то недоговаривают и прячут глаза. «Ну и ладно, – решила Лена, – я же чужая. Стесняются, может, или просто недолюбливают». Решила поменьше на это обращать внимание.
Помогала чем могла по хозяйству, нянчилась с полугодовалой племянницей, выгуливала полуслепую бабушку Лиду, которая смотрела на нее как-то сквозь слезы. А вечерами ходили с мужем гулять на реку. Вроде всё было нормально, но какое-то тревожное чувство сидело в груди. Однажды вечером Елена пришла на речку одна, и нахлынуло… Спокойное урчание реки вдруг вызвало поток слёз. Они лились и лились, и остановить их было невозможно.
Старушка с трясущейся правой рукой, пришедшая за пасущейся козой, постояла, а потом присела рядом.
– Что, милая, совсем тяжко?
– Тяжко, – просопела носом Лена.
– А что так?
– Деток хочу, а Бог не даёт.
– Плохо, – вздохнула старушка. – А просила?
– Миллионы раз!
– Добрых дел Бог от тебя, значит, ждёт. Вот как дождётся, так и даст. Не горюй. Бог знает, что делает. И своей трясущейся рукой старушка перекрестила Лену.
Старушка ушла. Её словам Лена не то чтобы поверила, но они её почему-то успокоили. И верно: будь как будет.
Как и принято во всех сёлах, с приездом сына отправились на кладбище к старикам – оградку подкрасить, цветы пересадить. А потом в часовенку – за упокой.
Лена ждала родню у часовни. По высоким перилам лазала девочка лет четырех. Невзначай соскользнула и повисла очень неудачно – нога застряла в узористой ковке. Лена подскочила, помогла выбраться.
– Спасибо, тетя! – бойко прокомментировала ничуть не испугавшаяся девчушка. – А Вас как звать?
– Я тетя Лена. А тебя?
– Я Лиза. Пойдёмте, я Вам что-то покажу.
Она взяла Елену за руку и потащила в глубь кладбища.
– Смотрите, какие маленькие могилки. Здесь детки маленькие лежат. Надо Вам крестик погладить. Давайте.
– Зачем это? – Лена не понимала настойчивости девочки.
– Надо, надо. Чтобы не бояться.
Лена не боялась нисколько. И больше для того, чтобы угодить настойчивой девчушке, подошла и погладила крестик, а потом достала салфетку и вытерла пыль с него.
– Лиза, а к кому ты пришла?
– Я к маме. Но она далеко отсюда, на том конце кладбища, за леском.
– Лиза! Ты где? – позвали девочку от часовни.
– Я тут, я бегу, - крикнула она вдаль, – До свидания, вы – хорошая, я знаю! – и умчалась на зов.
«Странная девочка. Жаль, что без мамы», – подумала Лена. Ещё немного побродила среди маленьких могилок, подумала о том, какое это неимоверное горе – ребёнка иметь и потерять. Этим матерям гораздо тяжелее, чем ей.
Из часовни вышли все, кроме бабушки. Елена вызвалась за ней сходить и краем уха услышала, о чём молила Лидия.
– Прости ты меня, Господи, за Ксению. Так хотела счастия внуку, что накликала беду. Это я виновата…
Тогда Елена ничего не поняла. И не вникала даже.
Дни отпуска уже подходили к завершению. Но вот однажды, когда уже легла спать и вдруг вспомнила, что не повесила сушить белье, Елена вышла во двор и случайно услышала, как Алексей ругается с сестрой.
– Да не могу я, как ты не понимаешь! Это будет конец.
– Она имеет право знать, как ты не понимаешь! – громко шептала сестра.
Продолжение читайте 👉 https://link.ok.ru/cv8P1
Фильтр
загрузка
Показать ещё