Доброволец Шел 1941 год, Япония вела борьбу с американцами за Филиппинские острова. Стране требовались людские ресурсы, работала мощная пропагандистская машина. На войну Еситеру отправился добровольцем, что называется, за компанию. Не идти, как он объясняет, было нельзя. - По всей Японии собирали добровольцев. Воевать ушли все мои друзья и знакомые, ну и я решил не отставать. Стыдно было отсиживаться, недостойно это, - говорит Еситеру. Семья не возражала. Возможно, потому что у родителей Еситеру было четырнадцать родных и приемных детей. Окончив ускоренные курсы в летной школе и даже не научившись толком сажать самолет, Еситеру пошел в авиацию Несмотря на то, что многие премудрости приходилось постигать уже в небе, молодой курсант вскоре стал опытным летчиком: за полсотни боевых вылетов на своем "Зеро" с красными кругами на крыльях Еситеру удалось сбить около двух десятков американских самолетов. И это не считая воздушных атак на корабли США. За боевые успехи Еситеру было присвоено офицерское звание. Но обстановка на фронте ухудшалась. Американцы, используя новое вооружение и авианосные соединения, теснили японцев от Филиппин, а в 1945 году началась война между Японией и СССР. Чтобы хоть как-то выправить ситуацию, Страна восходящего солнца прибегла к неожиданной для противника тактике. ВВС Японии сформировали так называемые "специальные ударные отряды "Божественный ветер", впоследствии получившие упрощенное название "камиказде". Еситеру был в числе тех, кто записался в пилоты-смертники. Он вспоминает, что, согласно приказу командования, камикадзе, обнаруживший в море корабль противника, не должен был возвращаться живым, пока не утопил его. В том случае, если запас бомб заканчивался, а цель оставалась на плаву, камикадзе обязан был направить свой самолет с последней бомбой на вражеское судно. Но погибнуть в самоубийственной атаке Еситеру было не суждено: его сбили в воздушном бою. Судя по всему, камикадзе столкнулся с более опытным советским асом. - Пули и осколки повредили самолет, попали в ноги, - Еситеру немногословен: видимо, рассказывать о поражении в бою самураю неприятно. Цели, на которую можно было бы направить горящий "Зеро", внизу не оказалось, и раненный летчик все же сумел посадить поврежденный самолет на японской территории. Это был последний боевой вылет Еситеру. Смертники-калеки японским ВВС были не нужны, выжившего камикадзе отправили служить на Южный Сахалин, занятый Японией. В то время там располагалась пограничная провинция Карафуто. Но вскоре Красная Армия отбила остров, а Еситеру попал в плен. - Меня предали японцы, - вздыхает он. - Староста поселка сообщил обо мне и привел советских солдат. Для самурая плен считается позором, искупить который, согласно древним традициям, можно только собственной кровью. Сохранить честь, продемонстрировать чистоту помыслов и презрение к смерти Еситеру решил через обряд сеппуку, более известный как харакири. Ему даже удалось раздобыть нож и почти довести дело до конца, но умереть пленнику все-таки не дали: - Охрана отобрала у меня нож. Я в тот момент уже не мог сопротивляться и потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел шов на животе. Позже узнал, что меня спас военный хирург по фамилии Терентьев. Это невероятно! После харакири невозможно выжить, но меня все-таки спасли, - до сих пор поражается самурай. После того случая у Еситеру остался шрам, проходящий через весь живот. Поначалу самурай сильно переживал, что не смог достойно умереть, и надеялся повторить харакири. Чтобы этого не произошло, от пленного японца даже прятали острые предметы. Но со временем Еситеру успокоился. Самоубийственный обряд не принес смерти, но словно перерезал прошлое. - В конце концов, то, что я должен был сделать, я сделал. А то, что меня спасли - не моя вина, - говорит он.

Просто Саша Чудом выживший после харакири самурай начал привыкать к новой жизни. В ней, действительно, все было по-новому. В документах вместо 1919-го года рождения Еситеру по ошибке указали 1922-й. А переводчик-кореец даже перепутал имя пленника. В результате Еситеру стал Садао, а позже его и вовсе переименовали в Сашу. Любопытно, что о лагерях военнопленных, лесоповалах, стройках и дорожных работах у Еситеру остались хорошие воспоминания. - К пленным относились с уважением, мне даже помогли выучить русский, - скупо улыбается он. Возвращаться на родину Еситеру не хотел. Тот факт, что он пережил плен, пусть даже и сделав себе харакири, в Стране восходящего солнца могли воспринять неоднозначно. И судьба словно поддержала Еситеру в этом решении. Когда в 1949-м году освобождали пленных японцев, неожиданные осложнения дала старая рана. Причем не полученная после харакири, которую зашил военный хирург: проблемы возникли с простреленными в воздушном бою ногами, в которых застряли осколки и фрагменты пуль. Началось воспаление. - Я чуть не умер в больнице. Сильно, очень сильно болел, - вспоминает тот период Еситеру. И снова японца спас советский доктор, только на этот раз это была женщина. Она выходила пленника, словно ребенка. "Врачиха моя", - ласково называет ее Еситеру. Между медиком и японцем, который уже не был пленником, возникло чувство. В благодарность за свое спасение Еситеру подарил женщине свою единственную драгоценность - золотые коронки, а вопрос об отъезде из СССР отпал сам собой. Бывший самурай стал гражданином страны, против которой воевал. Очарованный необъятными просторами новой родины, Еситеру принялся открывать ее для себя. - Много ездил, много работал. Был на Дальнем Востоке, в Сибири, в Узбекистане, Дагестане, на Ставрополье, - загибая пальцы, перечисляет он. Сбивается, смеется. Такой страсти к путешествиям не выдержала даже спасительница-"врачиха". Пришлось расстаться. Впрочем, Еситеру вскоре нашел новую спутницу и женился на ней. Родились сын и дочь. Но и новая семья не поехала за самураем, когда он продолжил свой путь по Союзу. В конце концов после долгих скитаний японца привлекла Калмыкия. - Я хорошо управлялся с трактором и бульдозером и меня пригласили сюда строить Чограйское водохранилище. Я первым делом спросил, какая здесь рыбалка. Уж очень люблю это дело. Мне пообещали, что рыбалка будет хорошая. Сказали: если заброшу сети, то потом не втащу - столько здесь рыбы. Я приехал, попробовал. Действительно, рыбы тогда было очень много. Так и остался, - хитро улыбается самурай-рыболов. Кстати, среди местных жителей дядя Саша слывет самым удачливым рыбаком. Поучиться у него почитается за честь и великую удачу. Когда строительство водохранилища было закончено, Еситеру женился снова и устроился обслуживать плотину. Причем, однажды именно он спас дамбу от прорыва, а окрестные поселки от наводнения: японец первым обнаружил опасную течь. В другой раз на плотину забрела пьяная компания. Три мужика начали безобразничать, полезли за шлагбаум в диспетчерскую. Дядя Саша, которому тогда было уже 67 лет, попытался призвать незваных гостей к порядку. Компания полезла в драку. Но, как оказалось, не на того напали. Самурай даже в почтенном возрасте остается самураем. Незваные гости никак не ожидали, что тщедушный дедушка не побоится выступить один против троих и применит приемы восточных единоборств. - Одного ударил, другого бросил через плечо, они и разбежались, - рассказывает самурай. - А чему вы удивляетесь? В Японии мальчиков учат драться с пятого класса. И если совершенствовать это умение всю жизнь, можно добиться хороших результатов. Но вообще-то злоупотреблять боевыми искусствами нельзя. Их можно использовать только для самообороны. Да и то стараться по возможности не ломать противнику рук и ног. Кстати, до сих пор любимым предметом Еситеру является подарок друзей - сувенирный самурайский меч-катана. Даже не поднимаясь из кресла, он показывает несколько отточенных движений из кэндо - боевого искусства с говорящим названием "путь меча". Невольно подумалось, что в умелых руках и эта сувенирная поделка станет оружием. - Дядя Саша, а как вам удалось дожить до таких лет? - интересуюсь я. - Раскройте секрет долголетия и бодрости. Вы занимаетесь какой-то тайной самурайской гимнастикой? - Занимаюсь. На огороде, - шутит он. - Сажаю, поливаю, борюсь с сорняками, собираю урожай. И это мне нравится не меньше, чем рыбалка. Потом мой собеседник серьезнеет, поясняет: - У человека должно быть любимое дело. Только оно удерживает в нас жизнь. Люди, которые ничего не делают и не работают, быстро умирают. Им просто незачем жить. На своей могиле Под конец жизни Еситеру все же решил побывать в Японии. Визит самурая-камикадзе, которого на родине считали мертвым, наделал немало шуму. Лишь с помощью анализа ДНК удалось доказать принимающей стороне, что дядя Саша из России - это действительно Еситеру Накагава. - Встречался с родственниками и высокопоставленными чиновниками, пил сакэ с японским министром, побывал на своей собственной могиле, - невозмутимо и как-то отстраненно рассказывает самурай. Во время визита он даже начал вспоминать подзабытый язык. Конечно, понимал не все. Но одно слово, сказанное кем-то за спиной, он расслышал и понял. Слово было нехорошее: "предатель". Может быть, оно было обращено и не в его адрес, но после этого Еситеру решил в Японию не возвращаться, хотя его и приглашали переехать туда навсегда. - Да и вообще Япония стала совсем другой. Чужая уже страна. Из того, что я знал и помнил, ничего не осталось. Сейчас меня больше заботит другое: хочу, пока не умер, найти своих сына и дочь, с которыми потерял связь, - признается Еситеру. - Скажите честно, дядя Саша, какую страну вы все-таки считаете своей родиной - Японию или Россию? - спрашиваю я. Старый самурай думал недолго. - Настоящая родина - не там, где человек родился, а там, где он хочет умереть. Мне хочется умереть здесь. Я сам обрусел. И жена у меня русская. И дети тоже. Да, моя родина теперь здесь. Еситеру, кстати, признался, что давно болеет не за японских, а за российских спортсменов. А День Победы камикадзе, воевавший против СССР, отмечает уже как свой праздник и праздник своей новой родины. - Человек совершает в жизни много глупого, - тихо говорит Еситеру - И в моей жизни было много глупостей. Глупо, что делал себе харакири, глупо, что воевал против СССР. И против России сейчас глупо было бы воевать. Надеюсь, никто и никогда этого делать не станет.