Сергей Медунов

— Смерть — это окончательно, — сказал старый монах, наливая мне чай. — Но люди боятся не этого. Сказал он это так спокойно, будто говорил не о главном человеческом страхе, а о погоде на завтра. Я приехал в монастырь в начале ноября, когда всё вокруг уже выцветает и словно притихает перед зимой. Дорога шла через мокрый лес, автобус был почти пустой, а у меня в голове уже вторую неделю крутилась одна и та же мысль: почему человек так боится конца, даже когда до него, может быть, ещё далеко? Я не искал чуда. И уж точно не собирался выспрашивать у монахов, что нас ждёт “там”. Я слышал столько версий, что мне пока было достаточно. Но этот монах поражал не откровениями или толкованиями писания. У него была своя философия бытия. И она устраивала не всех. На такие вопросы о боге или жизни после смерти любят отвечать люди, которые знают не больше нашего. Но про отца Алексия мне рассказывали давно. Говорили, что он старый, негромкий, без лишней церковной сладости. И если уж что-то скажет — то б