Село Ц-Дацан на берегу р.Онон.

Крепостное право в России — не «грех светского государства», а «богоустановленный порядок», утверждённый церковью. В 1607 году патриарх Гермоген и Освящённый собор подписали указ, прикрепивший крестьян к земле навсегда. В XIX веке, когда Александр II готовил освобождение, епископ Игнатий Брянчанинов написал статью против отмены, заявив: «Слово Божие и Церковь никогда не говорили об уничтожении гражданского рабства». А за стенами монастырей были тюрьмы и «каменные мешки» — там люди сидели годами, не имея возможности даже лечь. 1607 год: церковь утвердила кандалы 9 марта 1607 года. Царь Василий Шуйский, патриарх Гермоген и Освящённый собор приняли Указ о запрете крестьянского перехода. Этот документ окончательно прикрепил крестьян к земле и стал формальным началом крепостного права в России. Это было не «дело государства». Это было совместное решение церкви и государства. Патриарх присутствовал. Собор присутствовал, и они утвердили это. XIX век: епископ защищал кандалы 1861 год. Накануне

Летом 1963 года радиостанция «Юность» обратилась к своим слушателям с анкетой, включавшей вопросы о счастье, ценностях, увлечениях. В редакцию пришло более 3 500 писем со всего СССР. Ниже – ответы на некоторые вопросы. 🔘Ваш любимый герой? Ответы: Владимир Ленин, Феликс Дзержинский, Надежда Крупская, Павел Корчагин, Олег Кошевой, Юрий Гагарин, Карл Маркс, Долорес Ибаррури, Фидель Кастро. 🔘Ваш девиз? Самый популярный ответ – «Бороться и искать, найти и не сдаваться». 🔘Ваше любимое занятие? На первом месте (с большим отрывом) – чтение, а также спорт, музыка, живопись. 🔘Ваши любимые авторы? Большинство назвали своим любимым автором Николая Островского («Как закалялась сталь» стал главным романом этого поколения). Стоит пояснить, что немногим ранее вышел сверхпопулярный тогда фильм «Павел Корчагин» с Василием Лановым в главной роли. Его ежегодно показывали по телевидению. Сняли его те же Алов и Наумов, что вскоре снимут «Бег» по Булгакову. Самое удивительное для меня, чт

Давно хотел поговорить об этом, но всё откладывал. Сегодня — разговор об образовании в России. И сразу скажу: прикрываться пошлой формулой «о мёртвых либо хорошо, либо ничего» я не собираюсь. Если система прогнила, об этом нужно говорить прямо. Не намёками, не эвфемизмами, не вежливым шёпотом, а в лоб. Потому что замалчивание — это не тактичность, а соучастие. Но для начала прочтите мое мнение, а потом бросайтесь помидорами. Кто в гневе топает ногами и пишет фу, с чем вы не согласны, с тем, что вы молодышные и трусливые, боящиеся взглянуть правде в глаза? Вы не признаете проблемы, значит в ней существуете, но суть не изменишь: Я всегда исходил из простой вещи: любую проблему надо сначала признать. Не спрятать, не припудрить, не развести руками, а признать. Но в нашей системе именно признание проблемы давно стало почти невозможным. Ложь, имитация, некомпетентность и куда более грязные механизмы делают всё, чтобы реальность оставалась за кадром. А значит, и надеяться на улучшения наивно.

Знаменитые эрмитажные коты - невидимая гвардия, охраняющая наше культурное наследие. Пушистые сотрудники Государственного Эрмитажа неустанно следят за тем, чтобы Зимний Дворец не оккупировали полчища крыс. По легенде, первый кот по кличке Василий появился в Зимнем дворце еще при Петре I. Император привез его из Голландии и поселил в своей резиденции, а в 1724 году издал указ, который повелевал «иметь при амбарах котов, для охраны таковых и мышей и крыс устрашения». Позднее дочь Петра I, Елизавета Петровна, продолжила дело отца, ведь дворец (тогда еще деревянный) продолжал страдать от нашествия грызунов. В 1745 году императрица приказала прислать ко двору усатых и хвостатых помощников из Казани: считалось, что именно там на протяжении нескольких веков разводят лучших крысоловов. Губернатор Казани выполнил приказ и отправил в Петербург 30 котов, которые поселились в Зимнем дворце. Животных приняли на лейб-гвардейскую службу и даже выплачивали жалованье — по рябчику и тетереву каждый де

Нынешние заброшенные деревни Нечерноземья и Севера пугающе напоминают фотографии царской России XIX века: те же перекошенные избы, заросшие поля и ощущение покинутости. Однако если тогда крестьяне физически не могли покинуть землю из-за крепостного права, то сегодня они оставляют родные места из-за процесса принудительной урбанизации, другими словами, городская кабала вместо крепостного права В советский период ситуация была диаметрально противоположной. Именно при СССР деревня пережила настоящий ренессанс. Процесс коллективизации, позволил механизировать труд, создать инфраструктуру (клубы, школы, больницы) и остановить вымирание села. Государство вкладывало средства в электрификацию, технику (МТС) и образование, превратив крестьян в рабочий класс с доступом к социальным благам. От сохи к комбайну: как коллективизация превратила Россию в аграрную сверхдержаву. Советская модель развития деревни базировалась на масштабном государственном планировании и переходе от мелкого единоличного х

Так открыто заявил Лев Толстой в своём знаменитом «Ответе Синоду» 4 апреля 1901 года Это документ исключительной силы, в котором писатель не оправдывается, а переходит в контрнаступление, разбирая действия Церкви с точки зрения логики и Евангелия. Толстой начал письмо с жесткой юридической критики документа. Он заявил, что постановление Синода «незаконно или умышленно-двусмысленно», произвольно и содержит прямую клевету. Писатель указал на манипуляцию терминами: изначально планировалось «отлучение» (проклятие), но по воле обер-прокурора Победоносцева слово заменили на «отпадение», чтобы снять с себя ответственность за преследование графа. Толстой признал правоту Синода в одном: он действительно «не токмо отрекся от церкви, но и назвал ее сказкой». Однако он подчеркнул, что сделал это не из ненависти к Богу, а наоборот — из желания служить Ему. «То, что я отрёкся от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо. Но отрёкся я от неё не потому, что я восстал на Господа,

Об СССР можно спорить до хрипоты. Что мы нередко и делаем. О Сталине, репрессиях, коллективизации, дефиците, цензуре, политической системе. Можно спорить о цене преобразований и о том, всегда ли эта цена была оправданной. Тут у каждого найдутся свои аргументы, воспоминания, книги и любимые историки. Но есть один собеседник, которого очень трудно перекричать. Он не повышает голоса, не машет руками и не требует верить ему на слово. Этот собеседник - статистика. Потому что за цифрами стоят не абстрактные проценты. За ними стоят люди. Сколько лет они жили. Доживали ли их дети до первого дня рождения. Умели ли они читать. Могли ли вызвать врача. Была ли в их городе больница, а в деревне фельдшер. И вот когда начинаешь смотреть на советскую историю с этой стороны, привычная карикатура про семьдесят лет беспросветного кошмара начинает почему-то трещать по швам. В конце XIX века ожидаемая продолжительность жизни в Европейской России составляла примерно 32 года. Не надо понимать эту цифру буква