владимир киселев

Точка на карте. Три истории о столице Поветлужья

Эпиграф:
«Жизнь есть рай, и все мы в раю, да не хотим знать того…»
Ф. М. Достоевский. «Братья Карамазовы»
Пролог. Река, которая помнит
Есть два способа рассказать о крае. Первый — перечислить даты: основано, построено, переименовано. Второй — следить за одной точкой на карте: как она пустела и наполнялась, как теряла имя и находила новое, как ждала и как не дождалась.
Мы пойдём вторым путём. Наша точка — излучина Ветлуги и устье малой реки, которую когда-то назвали Шангой. За пять веков здесь сменились три города — и только последний дожил до наших дней. Но чтобы понять почему, нужно сначала вернуться туда, где всё началось, — к слову, произнесённому раньше, чем встали первые срубы.
Потому что всякая столица начинается со слова. А эта — с названия, в котором уже было спрятано обещание.

Часть первая. Столица, которую искали сто лет

«Ливади» — по-гречески значит «луг, поляна, пастбище». Крымскую Ливадию так назвали за луга у моря — хотя, как иронизировали историки, с лугами там было негусто, одни горные склоны.
А здесь, у Ветлуги, лугов было столько, что краю некуда было их девать. Заливные поймы до горизонта, река Манёвка, отражающая облака, и усадьба, которую хозяева окрестили «Северной Ливадией» — «наша Ливадия, только северная»: комплимент и ирония в одном имени. В 1824 году на пути с Урала в столицу здесь, в деревне Дюково, на пересечении Велико-Устюжского и Старо-Вятского трактов, ночевал император Александр I — с тем самым обедом из двадцати четырёх блюд, приведшим государя в восторг. Из всех двадцати четырёх, рассказывали, более всего пришлась ему по сердцу морошка: северная болотная ягода, недоступная столичным кухням. Провинция забила столицу одним голом — и запомнила это навсегда.
Но не Ливадией единой жил этот берег.
Чуть выше по течению стояло село с говорящим именем — Шангское Городище. «Городище» — значит, здесь был город.