Сергей Рисков

Его ни разу не издали при жизни. Но магнитофонные записи звучали в каждой второй квартире. КГБ трижды пытался сломать Высоцкого, и трижды его песни становились только громче. В январе 1968 года на стол начальника 5-го управления КГБ генерала Бобкова легла аналитическая записка. В ней говорилось, что песни одного актёра Театра на Таганке слушают, по приблизительным оценкам, от 100 до 150 миллионов человек. Ни один самиздатовский журнал, ни одна листовка не имели и сотой доли такого охвата. Автора звали Владимир Высоцкий. И вот что мучило Лубянку больше всего: с ним нельзя было поступить как с обычным инакомыслящим. Всё началось тихо. В конце 1950-х молодой актёр Школы-студии МХАТ стал сочинять песни для узкого круга. Дворовые, блатные по форме, острые по содержанию. Кто-то принёс на посиделки катушечный магнитофон. Потом запись переписали. Потом ещё раз. К 1965 году Высоцкого знала вся страна. Без единой пластинки, без эфира на радио, без строчки в газете. Магнитиздат оказался неуязвим: