Раиль Азмуханов

КАК ЗАВОД "УЛЬЯНОВСКИЙ МЕХАНИЧЕСКИЙ" ОТВЕТИЛ ЗА СЛУХ СВОЕГО РАБОЧЕГО СПУСТЯ 20 ЛЕТ

Он пришёл ко мне с пожелтевшими справками и усталым взглядом. На руках — акт о профессиональном заболевании 2002 года и справка МСЭ 2010-го. В ушах — постоянный шум и неспособность расслышать речь собеседника.
"Доктора сказали, это навсегда. А завод будто забыл, что я там 36 лет отпахал", — произнёс мой новый доверитель, и я понял: это дело не про деньги. Это дело про справедливость.
КАК ЭТО НАЧИНАЛОСЬ
1973 год. Молодой парень приходит на Ульяновский механический завод. Слесарь-ремонтник, потом грузчик, потом резчик металла. Обычная судьба советского рабочего: смена за сменой, год за годом.
Гильотинные ножницы. Металлический грохот. Вибрация, от которой затекают руки. Уровень шума — выше всех допустимых норм. Но кто тогда мерил эти нормы? Работа есть работа.
16 лет на ножницах. 36 лет всего на заводе.
ТОЧКА НЕВОЗВРАТА
2002 год. Медицинское обследование приносит страшный диагноз: нейросенсорная тугоухость с умеренной степенью снижения слуха.
В переводе на человеческий язык: шум на производстве убил нервные клетки внутреннего уха. Необратимо. Навсегда.
Акт о случае профессионального заболевания подписан 21 ноября 2002 года. В документе чёрным по белому: причина — многолетняя работа при уровне шума, превышающем предельно допустимый.
ДЕСЯТИЛЕТИЯ ТИШИНЫ
2010 год. Бюро МСЭ устанавливает 10% утраты профессиональной трудоспособности. Бессрочно.
Казалось бы, всё. Есть документ, есть диагноз, есть виновный работодатель. Но в голове рабочего — только одна мысль: "Я же сам продолжал работать. Может, я сам виноват?"
И годы идут. 2011, 2015, 2020... Завод живёт своей жизнью, а мой герой — своей. С каждым годом слышит всё хуже. В компаниях переспрашивает, дома делает телевизор громче, внуков просит говорить медленнее.
А потом случается то, что случается часто: кто-то из знакомых говорит: "Слышал, такие, как ты, через суд деньги с заводов получают. Ты же не по своей воле оглох".
СУД, КОТОРЫЙ МЕНЯЛ ВСЁ
Мы подаём иск к АО «Ульяновский механический завод». Сумма — 1 000 000 рублей компенсации морального вреда.
Ответчик защищается отчаянно:
"Он же продолжал работать после установления профзаболевания!"
"Мы выдавали средства индивидуальной защиты!"
"Уровень шума снижали!"
Но есть один документ, который делает все эти аргументы пылью. Акт о случае профессионального заболевания. Подписанный, заверенный, никем не оспоренный.
Судья изучает материалы. Прокурор даёт заключение: иск обоснован. Представитель ответчика пытается маневрировать, но позиция нашего истца железобетонная.
Засвияжский районный суд с участием адвоката Курганова Вадима Викторовича рассмотрев гражданское дело решил:: взыскать с АО «Ульяновский механический завод» 150 000 рублей компенсации морального вреда.
Меньше, чем просили. Но справедливость восторжествовала.
ПОЧЕМУ ЭТА ИСТОРИЯ ВАЖНА
Срок давности не работает, когда речь о здоровье. Вред здоровью — длящийся характер. Можно обратиться и через 10, и через 20 лет.
Акт о профзаболевании — железобетонный документ. Оспорить его спустя годы практически невозможно.
Работа после установления диагноза не лишает права на компенсацию. Человек работает не потому, что здоров, а потому что жить на что-то надо.
Даже 10% утраты трудоспособности — это основание для выплаты. Не важно, мал процент или велик. Важен сам факт вреда.
ЧТО СЕЙЧАС С МОИМ ДОВЕРИТЕЛЕМ
Он по-прежнему плохо слышит. Телевизор смотрит с субтитрами, в транспорте напрягается, чтобы разобрать объявления остановок. Но в глазах появилось что-то новое.
Ощущение, что его труд — те 36 лет у станка — не прошли бесследно для государства. Что завод, на котором он оставил здоровье, хоть как-то ответил. Что справедливость существует.
Если у вас или ваших близких есть профессиональное заболевание, а работодатель "забыл" о своей ответственности — не молчите. Время на вашей стороне.
Даже если с момента установления диагноза прошли годы.
Если вам понравилась заметка поставьте класс