Николай Безгин -Шмыгов

Сытая жизнь столичной судьи встала на тормоза:

у неё изъяли имущества на 10 млрд рублей(Среди активов, попавших в поле зрения суда, оказались торговый центр «Дубрава» в Брянске, элитный коттедж площадью 532 квадратных метра в посёлке «Миллениум парк», три квартиры, 17 земельных участков и 19 нежилых помещений. Недвижимость располагалась в разных регионах: в Москве и Московской области, Брянской области и Крыму.).Бывшая судья столичного арбитража Елена Кондрат, услышав вердикт, не поверила собственным ушам. Ещё недавно она с уверенной улыбкой входила в залы заседаний как служительница Фемиды, а теперь в один миг утратила всё. Государству отошли свыше сорока объектов недвижимости, заблаговременно записанных на её близких. Среди них — торговый центр, жилой дом, ряд квартир, семнадцать земельных наделов и почти два десятка нежилых помещений. Общую цену изъятых активов оценивают в десять миллиардов рублей. От судейской неприкосновенности до уголовного преследования
Карьера Елены Кондрат в судебной системе началась в 2008 году с должности судьи Арбитражного суда Москвы. Главным направлением её деятельности стали банкротные дела, где решались судьбы многомиллионных активов и целых предприятий. Но успешная карьера внезапно оборвалась: имя Кондрат оказалось в эпицентре крупного коррупционного скандала.
Согласно материалам следствия, несколько лет назад за обедом в ресторане «Ласточка» на Лужнецкой набережной Кондрат предложила своей коллеге, судье Елене Махалкиной, вознаграждение в 50 тысяч долларов. В обмен она просила вывести из числа ответчиков компанию «Единый стандарт», её учредителей и финансовых руководителей, заменив их бывшими директорами УСТС. Передавая наличные, спрятанные в коробке из-под Chanel, Кондрат, по словам свидетеля, сказала:
Такое решение устроит каждого из нас.
Однако Махалкина от щедрого предложения отказалась и сразу обратилась в ФСБ, согласившись помогать оперативникам. После этого последовала череда звонков, встреч и уговоров со стороны Кондрат. Финал наступил в одном из московских кафе, где бывшая судья передала деньги. Сразу после этого её задержали сотрудники спецслужб. Вскоре Кондрат пришлось отпустить: действующий судейский статус давал ей неприкосновенность. Лишь через два года, после согласия Высшей квалификационной коллегии судей, стало возможным полноценное уголовное преследование. К тому моменту Кондрат уже скрылась. Её объявили в розыск, позже нашли в Грозном и заключили под стражу. Свою вину она категорически отрицала, утверждая, что дело заказное.
С самого начала было ясно, что процесс будет непростым. Защита настаивала на версии о провокации со стороны правоохранителей. Сама подсудимая говорила, что за несколько месяцев до этих событий Махалкину якобы уличили в получении взятки, после чего та под контролем спецслужб начала втягивать других судей в сомнительные истории, вымогая деньги под предлогом покупки квартиры.
Махалкина пошла на провокацию, чтобы облегчить своё положение и получить возможность выступить свидетелем. Никаких законных оперативных мероприятий не было — это была подстава, на которую она согласилась ради смягчения своей участи, — заявляла экс-судья.
Переданные коллеге средства Кондрат объясняла иначе: по её версии, деньги были займом Махалкиной на покупку жилья.
Однако такие оправдания выглядели неубедительно, особенно на фоне обстоятельств, которые постепенно вскрывались в ходе расследования.
Лишившись судейского статуса и связанного с ним иммунитета, Кондрат перестала сдерживать эмоции и принялась публично винить в случившемся всех, кого считала виновными в своём падении.
Пусть моё проклятие падёт на вас всех! Будьте прокляты! — в ярости произнесла бывшая судья на одном из заседаний.
Новый поворот в истории произошёл после того, как в дом 19-летнего сына судьи Николая пришли с обыском. Там оперативники нашли наличные на сумму почти миллион долларов. Молодой человек объяснил происхождение денег наследством, но внятно сказать, от кого именно оно досталось, так и не смог: оба его родителя на тот момент были живы.
Впоследствии Николай и сам стал фигурантом дела. Ему предъявили обвинения в организации нескольких заказных убийств. По версии правоохранителей, он нанял исполнителя для устранения предпринимательницы, которая мешала его знакомой побеждать в тендерах, а также владельца московского офисного здания. Эта версия подтверждалась прежде всего признательными показаниями пойманного киллера.
Кроме того, следствие заявило о подготовке покушения на Елену Махалкину — ту самую судью, чьи показания сыграли важную роль в деле его матери. Предполагалось, что Николай собирался расправиться с ней с помощью арбалета.
Позже вина Николая будет полностью доказана, и ему вынесут суровый приговор — 20 лет колонии строгого режима.
В зале суда: противостояние защиты и обвинения
Но вернёмся к делу бывшей судьи. Первое заседание, состоявшееся в Мосгорсуде ещё в 2024 году, надолго запомнилось присутствовавшим. Елена Кондрат предстала перед судом с тем же самоуверенным видом, с которым привыкла вести заседания, будучи судьёй.
Адвокат Кондрат Алексей Ковалев выбрал жёсткую линию защиты, оспаривая достоверность представленных материалов и утверждая, что следствие так и не установило настоящего инициатора предполагаемой взятки.
Личность взяткодателя до сих пор не установлена. Вместо объективного расследования мы видим тщательно подготовленную провокацию! — заявил защитник.
Позиция обвинения была прямо противоположной. Прокурор последовательно представлял материалы, которые, по его мнению, подтверждали вину бывшей судьи.
Обратите внимание на запись от 15 сентября: «Елена, подумай сама, пятьдесят тысяч — совсем небольшая сумма за решение такого вопроса», — процитировал он один из разговоров, ссылаясь на материалы прослушивания.
Когда в заседании начали оглашать показания Махалкиной, Кондрат не сумела скрыть раздражения и резко отреагировала на слова бывшей коллеги:
Она готова пожертвовать кем угодно, лишь бы самой выйти сухой из воды!
Председательствующая судья Ковалевская немедленно потребовала:
Прошу вас уважать суд. Для выражения эмоций существует апелляция.
Далее суд исследовал видеозаписи из кафе, на которых, согласно версии обвинения, происходила передача долларов, протоколы прослушки и аудиоматериалы разговоров. Отдельное внимание уделили результатам экспертизы голоса.
Вероятность совпадения голоса на записях с голосом Кондрат составляет 98 процентов, — говорилось в экспертном заключении.
Судебные прения растянулись на несколько часов. Государственный обвинитель потребовал назначить Кондрат 11 лет и 6 месяцев лишения свободы, а также взыскать штраф в размере 253 млн рублей — сумму, в 65 раз превышавшую предполагаемую взятку.
Перед нами не единичный случай, а продуманная схема, — подчеркнул прокурор.
Адвокат продолжал настаивать на недостаточности доказательств и не соглашался с доводами обвинения.
Прямых доказательств нет. Вся конструкция обвинения построена на показаниях одной судьи против другой, — утверждала сторона защиты.
В последнем слове Кондрат вновь заявила о своей невиновности, напомнив о многолетней работе в судебной системе.
Пятнадцать лет я честно исполняла обязанности судьи, а потом меня просто подставили, — заявила она.
Но окончательный ответ на вопрос о том, насколько безупречной была деятельность Елены Кондрат, появился лишь два года спустя.
Оглашение приговора и продолжение судебного противостояния
Первое решение по громкому делу было вынесено 27 июля 2024 года. Судья Ковалевская признала Елену Кондрат виновной в посредничестве во взяточничестве по части 4 статьи 291.1 УК РФ. Ей назначили девять лет колонии общего режима, штраф почти в 78 млн рублей, что соответствовало двадцатикратному размеру взятки, а также запретили занимать судейские должности на протяжении пяти лет.
Когда приговор огласили, присутствующие обратили внимание на неожиданную реакцию бывшей судьи: она улыбнулась и словно испытала облегчение. Причина, вероятно, заключалась в том, что девятилетний срок не казался ей окончательным. Кондрат могла рассчитывать на условно-досрочное освобождение задолго до его истечения, а главное — её многомиллиардное имущество, предусмотрительно записанное на родственников, тогда оставалось нетронутым. Получалось, что после освобождения и выплаты штрафа у неё сохранялась возможность вернуться к комфортной жизни. Однако дальнейшие события разрушили эти планы.
Миллиарды под угрозой: как имущество перешло государству
Разбирательство получило продолжение спустя несколько лет, и теперь в центре внимания оказалось происхождение активов бывшей судьи и законность их приобретения. Московский суд изучил имущественные декларации Кондрат и пришёл к выводу, что за годы службы в Арбитражном суде Москвы она официально указывала лишь одну квартиру, в которой проживала с супругом и сыном. Остальная собственность, как установили в ходе процесса, регистрировалась на её родителей.
Среди активов, попавших в поле зрения суда, оказались торговый центр «Дубрава» в Брянске, элитный коттедж площадью 532 квадратных метра в посёлке «Миллениум парк», три квартиры, 17 земельных участков и 19 нежилых помещений. Недвижимость располагалась в разных регионах: в Москве и Московской области, Брянской области и Крыму.
По предварительным оценкам, общая стоимость этого имущества превышала 10 млрд рублей.
Во время судебного заседания прокурор обратил внимание на колоссальную разницу между официальными доходами семьи и масштабом принадлежащих ей активов.
Разница между задекларированными доходами и стоимостью имущества огромна. Каким образом пенсионерам удалось накопить подобные состояния? — поставил вопрос ребром представитель обвинения.
Кондрат, в свою очередь, пыталась убедить суд, что речь идёт о законном семейном бизнесе и никаких нарушений не было. Однако эти объяснения не убедили никого из присутствующих. Судебная коллегия отметила, что на протяжении всего периода службы Кондрат декларировала доходы, несоизмеримые со стоимостью обнаруженных объектов, а происхождение средств, позволивших приобрести десятки единиц недвижимости, документально так и не подтвердилось. Доводы защиты о том, что имущество принадлежало родителям и было нажито ими, суд признал несостоятельными: следствие установило, что фактическим распорядителем активов выступала именно бывшая судья, а родственники служили лишь номинальными владельцами.
По итогам разбирательства суд постановил обратить в доход государства свыше сорока объектов недвижимости. Среди них оказались торговый центр «Дубрава» в Брянске, жилой дом, несколько квартир, семнадцать земельных наделов и почти два десятка нежилых помещений. Общая стоимость изъятых активов, по оценкам обвинения, приблизилась к десяти миллиардам рублей. Для Кондрат это означало, что расчёт на безбедное существование после освобождения, на который она, по всей видимости, опиралась ещё при первом приговоре, не оправдался.
Сама бывшая судья восприняла новое решение крайне болезненно. В зале заседаний она вновь говорила о заказном характере дела и настаивала, что её семья никогда не нарушала закон. Однако приведённые стороной обвинения данные о разнице между официальными доходами и реальным масштабом собственности перевесили эти доводы. Прокурор отдельно подчеркнул, что речь идёт не о единичном эпизоде, а о схеме, выстроенной годами и рассчитанной на то, чтобы вывести дорогостоящие активы из-под контроля и избежать их декларирования.
Защита заявила о намерении обжаловать решение об изъятии имущества, ссылаясь на права родственников, которые формально значились собственниками. Юристы Кондрат указывали, что часть объектов была приобретена задолго до событий, ставших предметом уголовного дела, и не имеет к ним отношения. Тем не менее суд счёл доказанным, что источник средств на покупку не подтверждён, а значит, законность владения не может считаться установленной.
Таким образом, история Елены Кондрат, начавшаяся с карьеры в столичном арбитраже и оборвавшаяся после передачи денег в кафе, получила своё логическое завершение. Бывшая служительница Фемиды, ещё недавно рассчитывавшая на снисхождение и сохранение состояния, лишилась и свободы, и миллиардных активов. Дело стало одним из наиболее резонансных примеров того, как судейская неприкосновенность и семейные схемы владения собственностью оказываются неспособны защитить от последствий, когда следствие доводит расследование до конца.