Зинаида Луковкина (Бондарева)

Я не глухая - Глава 3 НАЧАЛО Воскресенье началось с тишины. Я проснулась в шесть, как всегда, но не встала. Лежала и слушала квартиру. За стеной – ничего. Лёша ещё спал. В комнате Антона и Киры – тоже тихо. Воскресенье – единственный день, когда все спали до девяти. А я – нет. Ведь я давно разучилась спать долго. После шестидесяти организм решает за тебя: шесть утра – и ты уже не спишь, хочешь ты того или нет. Я встала, накинула халат. Прошла на кухню. Чайник, плита, клеёнка с маками – всё на месте. Тихо. Окно выходило во двор, и в нём – серое апрельское утро, мокрый асфальт, пустые качели. Голубей ещё не было. Я поставила чайник и села за стол. Провела пальцем по клеёнке – по тому самому маку, на который две недели назад пролился чай. Пятно я тогда вытерла, но если присмотреться – видно. Чуть темнее, чем вокруг. Такие пятна не уходят до конца. Они остаются – как всё, что случилось. Полседьмого я уже замешивала тесто для пирога с капустой. Руки привычно мяли муку – пальцы искривлённые,

– Мам, тут такое дело, нам бы перехватить тысяч пятнадцать до зарплаты. У Полинки сапоги развалились, ходить не в чем, а у нас ипотека на носу, сам понимаешь, каждая копейка на счету. Выручишь? Татьяна Ильинична сжала телефонную трубку так, что побелели костяшки пальцев. Этот разговор она слышала каждый месяц, словно заезженную пластинку. Менялись только суммы и причины: то страховка на машину, то зуб у внука заболел, то срочно нужно скинуться на подарок начальнику. Неизменным оставалось одно – Андрей, ее тридцатилетний сын, просил деньги так обыденно, будто брал соль у соседки. Она посмотрела в окно. На улице кружил первый ноябрьский снег, ложась на серый асфальт мокрыми кляксами. Ей самой давно нужны были новые зимние ботинки – старые, купленные еще пять лет назад на распродаже, предательски пропускали влагу. Но каждый раз, собираясь в магазин, она откладывала покупку, потому что «детям нужнее». – Андрюш, – тихо, но твердо произнесла она, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-