Акварель жизни

Таисия долго не соглашалась. Семен из соседнего села ухаживал за ней уже года три, то помогал по хозяйству, то заезжал на своем стареньком «УАЗике» проведать. Но она все отнекивалась: - Семен, куда мне в мои годы замуж? Привыкла одна, да и дом, хозяйство... - Ну и что годы, любовь она не спрашивает… А потом дочь Вера в третий раз замуж выскочила. И привела в отчий дом Андрея. Мужик он был молодой лет сорока двух, крепкий, с цепким взглядом и привычкой переставлять вещи по-своему. С первых же дней Таисия почувствовала: - Даа, не ужиться нам с зятем под одной крышей. То он замечание мне сделал, что куры слишком громко кудахчут по утрам. То сказал, что печку надо перекладывать, не по-современному сложена. А когда я за столом поставила перед ним глиняную миску, он так на меня посмотрел, что я даже ложку из рук выронила. Вера, конечно, заступалась: - Мама, он хороший, просто характер такой. Но Таисия видела, как дочь осунулась за месяц, как под глазами залегли тени. И поняла: - Не хочет доч

В деревне Замошье, затерянной среди бескрайних лесов, утро начиналось не с петухов, а с воя бензопил. Семидесятые годы шли своим чередом: где-то в столицах люди слушали «Песняров», спорили о Брежневе в очередях за колбасой, а здесь, в глуши, главным кормильцем был лес. Работали лесорубы в любую погоду. В мороз, когда сучья лопались как стеклянные, валенки дубели. В осеннюю слякоть, когда под ногами хлюпала жижа и каждое бревно весило в два раза больше обычного. В летний гнус, когда комарье забивалось в нос и уши, но мужики только сплевывали горелую махорку и продолжали пилить, валить лес. В лесу стоял трескотня. Валочные рычаги вгрызались в комли, подпилы хрустели опилками, и главное было крикнуть вовремя: - По-о-бере-е-егись! Дерево, вздохнув напоследок, тяжело валилось наземь, вздыбливая мох и землю. Потом начиналась разделка: сучья летели в костер или в кучи. И все это таскали на плечах, волокли, грузили на трактора, которые ревели так, что птицы в радиусе километра замолкали. Среди

Провожала в армию Ивана симпатичная Алена, с которой он встречался почти год. Вечерами гуляли за селом после танцев в клубе, или костер жгли у речки, бывало до рассвета сидели. Расставаться не хотелось. Перед проводами тоже почти всю ночь гуляли, Иван просил ее: - Аленушка, ты только дождись меня, а я как вернусь, так и поженимся. Ни дня не будем ждать, сразу подадим заявление. Скучать буду по тебе. Далеко, наверное, отправят… - Ванечка, миленький, да куда же я денусь, конечно дождусь, ты служи спокойно, дождусь. Я тоже по тебе буду скучать, писать будем письма друг другу. Я даже могу каждый день писать, а ты наверное, не сможешь так часто, там в армии у тебя времени не будет. Вон Мишка сосед рассказывал, как они маршировали, бегали, куда-то выезжали… - Ничего, в армии время быстро пролетит, вернусь, поженимся, детишек народим, - смеялся Иван, обнимая свою любимую. Когда он провожал Аленку домой, и если их видела ее мать Степанида, парню сразу становилось не по себе от ее взгляда. В де

Родители Софьи рвали и метали, особенно отец Степан Иванович, мать тоже сиплым голосом что-то бормотала, дочь уже и не слушала. За окнами завывал ветер, метель разыгралась, а в доме обстановка накалилась до такой степени, что не дай Бог. - Как ты могла, как тебя угораздило? А я тебя всегда предупреждала, - кричала Анна Михайловна. - В семнадцать лет принести в подоле. Ты нас позоришь на всю округу. - Мама, но мы с Антошкой оба хотели этого ребенка, вот так получилось… Антошка говорил, что любит меня. - Что получилось? И где теперь его любовь? – кричала мать, а Степан Иванович о чем-то напряженно думал. - Про какую любовь ты говоришь, если этот Антон тебя бросил и быстро переключился на другую, такую же, как и ты… Это называется - поматросил и бросил. Софья плакала, она понимала, что ей нельзя волноваться, но не могла ничего с собой поделать. От обиды, от безысходности, она так и знала, что ее родители не примут эту реальность. Она как могла долгое время скрывала свою беременность, уже

В жизни бывает все: у кого-то счастье, у кого-то беда, у кого-то так просто неприятность. В деревне все на виду, все знают всё и обо всех и о том, что один неверный шаг в начале жизненного пути, может определить всю предстоящую дорогу. В Ольховке в это лето сенокос закончился вовремя. С погодой повезло, лето выдалось сухим и жарким, за месяц не было ни одного дождя. Председатель Кузьмич радовался. - Нынче Бог дал нам погоду, и свои покосы сельчане успели покосить и сено высушить, и колхозное, - говорил он жене не спеша завтракая, теперь уж куда спешить. Колхозное сено стоит в стогах, можно немного передохнуть. Но больше всего этому радовалась молодежь, будет время теперь и погулять до зари и выспаться. Вечерами молодежь собиралась в клубе, а потом разбредались кто-куда. Парни провожали девчонок, сидели в обнимку до первых петухов. Душной ночью под душистым стогом сена сидели Лёнька и Валя. Откуда-то издалека надвигалась темная туча, там вдалеке молнии прорезали небо. - Ух ты, Валь, как

В жизни любовь приходит разными дорогами. И никогда не знаешь, какое событие в твоей жизни приведет тебя к с частью. Главное – не упустить свой случай... Все началось с обрывка желтой оберточной бумаги, который Ксения нашла в почтовом ящике. Она еще подумала: - Мальчишки балуются… Возвращаясь с работы, Ксения чувствовала только усталость. Ноябрьский ветер задувал за шиворт, и мысли были только об одном: горячий душ и плед. Она лениво сунула ключ в почтовый ящик, ожидая увидеть там только квитанции. Внутри, помимо счета за свет, лежал обрывок какой-то оберточной бумаги. Она уже хотела смять его, собираясь выбросить, но заметила какие-то буквы. Ксения развернула его. Ровным, удивительно мелким и аккуратным почерком было выведено: «Ксюша, я люблю тебя. Витя». - Что за шутки? – растерялась она, не зная, как поступить с этим клочком. – В моем окружении вообще нет Викторов. Ксения вполне симпатичная женщина за сорок с хвостиком, и ей казалось, что это какое-то глупое и нелепое признание на т

Светка с Юркой знали друг друга с детства, жили в деревне Семеновка почти по соседству, через четыре дома. Детьми носились по деревенской улице, летом барахтались в небольшой речушке Песчанке, мальков ловили, а когда подросли, гурьбой ходили в лес за грибами. Там их было много, возвращались всегда с полными корзинками. Когда Светка повзрослела, превратилась в ладную красивую девушку. Не любила она длинную зиму, и всегда ждала весну, когда все кругом расцветало, благоухало и уже душа замирала, очень хотелось ей влюбиться так, чтобы на всю жизнь. Весна пришла в Семеновку в тот год в начале восьмидесятых рано. Апрель стоял теплый и в конце месяца уже зацвели яблони, и именно тогда Юра признался Свете: - Свет, я люблю тебя, - а у нее чуть сердце в пятки не убежало. – Давай поженимся, хочу, чтобы ты стала моей женой. Ведь с детства бегали вместе, а прошлой осенью, когда Юра вернулся из армии, что-то изменилось при их встрече. Светка вдруг увидела в нем не соседского парня Юрку, а настоящего

Пахло пылью, затхлостью и тем особенным запахом старости, который бывает только в домах, где долго никто не жил. Елена поставила чемодан на покосившееся крыльцо и замерла. Калитка висела на одной петле, палисадник зарос лопухами выше пояса, а стекла веранды смотрели на мир мутными, подернутыми паутиной глазами. Она не особо ждала этот отпуск. Вернее, ждала его с привычной обреченностью учителя, которому июль дарит иллюзию свободы, но в этом году иллюзия казалась особенно пустой. Пятьдесят лет - возраст, когда время начинает не бежать, а давить. Муж, сказавший на прощание, что устал от ее правильности, ушел к другой женщине, веселой и беззаботной три года назад. Дочь Настя, выскочив замуж за военного, укатила в далекий гарнизон под Хабаровск и теперь присылала только смайлики в мессенджере, да редкие фотографии внука, которого Елена видела лишь раз младенцем. Турция, Сочи, санаторий? Мысль о том, чтобы сидеть одной в шезлонге с книгой или, наоборот, тащиться в экскурсионном автобусе под

С мужем, молодым старшим лейтенантом, Арина познакомилась на танцах в их небольшом городке. Прохор приехал в отпуск к матери. Стояла теплая ночь, когда воздух кажется терпким от запаха акаций, а звезды висят так низко, что их можно достать рукой. В парке играл духовой оркестр, и когда заслышалась медленная красивая музыка и слова: «Эти глаза напротив ярче и все теплей…», Прохор, смущаясь, подошел к ней и пригласил на танец. Ах, какое красивое платье было на Арине… Белое в красный горошек, тогда оно казалось ей самым нарядным в мире, оно облегало ее стройную фигуру, открывая изящные руки, а как она танцевала… Она кружилась в нем, чувствуя на себе его взгляд, и верила, что жизнь будет длинной и счастливой, как эта песня. И все кружилось в мягком море музыки. Именно после этого танца и познакомились они ближе. Сверкали звезды бриллиантами на темно-синем небе, а они гуляли и не могли расцепить рук, словно боялись, что в одночасье все исчезнет. Неделя счастья пролетела словно один миг. Прох

Вот уже долгое время Эвелина не может избавиться от чувства вины перед бывшим соседом. В свое время Василий Семенович много хорошего и доброго сделал для ее отца Ивана и матери Ольги, да и самой Эвелине постоянно оказывал помощь. И теперь этого не исправить… Иван с Василием дружили с юности, жили в одном доме, когда их родители въехали в новостройку в этот девятиэтажный дом. Тогда Васька с Ванькой, как они называли друг друга, познакомились. Ванька учился в десятом классе, Васька в цирковом училище. После окончания школы Иван поступил в политехнический институт здесь же в городе, а потом влюбился в девушку из соседнего дома Олю, она училась на экономическом факультете. По утрам ездили в институт на одном автобусе, здесь и познакомились. Оля – девушка симпатичная, скромная и со своей твердой точкой зрения, которую всегда могла отстоять. Она первой поняла, что Иван глубокомысленый и надежный человек, с ним было интересно. Вскоре между ними вспыхнула любовь. На выходных Василий с Иваном в