Акварель жизни

Они поженились так стремительно и ярко, что родители и друзья только ахали. Матвей, долговязый студент-технарь с вечно взлохмаченными волосами, и Лера, филолог с горящими глазами. Они казались сошедшими со страниц романа о настоящей любви. Свадьба была шумной, с гитарой до утра, а через год, еще на третьем курсе, у них родилась Катя. Потом была семейная жизнь. Настоящая, не романтичная. Бесконечная рутина молодых родителей, вечно не хватало денег, времени, сна. Они научились быть командой: Матвей -добытчик, Лера - хранительница очага. Они справлялись со всем: с ремонтом в съемной квартире, с болезнями ребенка, с кризисами на работе. Но где-то между этим «справлялись» и затерялась та самая яркость. Она не исчезла, нет, она просто… трансформировалась в тихую благодарность. В привычку засыпать под храп друг друга, в умение понимать партнера с полуслова, но без той прежней дрожи в коленях. - Ну что, мои дорогие родители, - сообщила дочка, - я поступила в институт, а вы сомневались, так что

- Мы с тобой расстаемся, - резко сказала Антон, прямо глядя в глаза Ульяне, - слишком ты правильная и хочешь, чтобы я стал таким же.... А я не такой, и никогда не буду таким. Мы с тобой, как две разные планеты. - Ты это сейчас только понял, а сколько раз я тебе говорила? Объясняла, что мы с тобой слишком разные, чтобы создавать семью. Еще и обижался, что я не даю согласия, - отвечала Ульяна, она уже решила для себя, что никогда не выйдет замуж за Антона, не ее он человек. Ульяна с Антоном встречались чуть больше года, она - успешный дизайнер, несмотря на ее двадцать восемь лет. Ее в городе многие знают и обращаются. Заказы поступают часто. Антон злился, что у нее нет свободного времени. Он - менеджер по продажам в компании, работает так, словно это последний день его перед увольнением, как говорит его начальник Анна Сергеевна: «работаешь спустя рукава». Анна уже не раз его предупреждала, что может его быстро уволить, сдерживает лишь то, что его мать - подруга Анны. Ульяна с Антоном ста

Телефон требовательно звонил, Вера увидела на экране, звонит дочка Вика. - Мамуль, завтра мы приедем с моим парнем Антоном, он хочет познакомиться с тобой, похоже у него серьезные намерения тараторила дочь, а мать слушала и узнавала себя. - Хорошо, дочка, приезжайте, - а про себя подумала, - посмотрит он, как мы живем, дом старый, чего с нас взять, а молодые сейчас хотят все и сразу. Но все-таки надо подготовиться, сделать уборку. На следующий день Вика со своим другом приехали на машине, мать не успела выйти и встретить, они уже вошли в дом. Вера не поняла, почему почувствовала тревогу, почему заныло сердце, а потом дошло: - Мама родная, да друг-то Вике в отцы годится… Неужели полюбила, - пронеслась мысль, тут же включила свет. Они встретились взглядами в маленькой прихожей. Вика, сияющая и счастливая, тараторила, разматывая шарф: - Мам, знакомься, это Антон. Я тебе столько о нем рассказывала. Вера сняла фартук, вытерла внезапно вспотевшие ладони о джинсы и посмотрела на него. На выс

Проводив дочку Яну на поезд, Дина с Денисом поехали домой, оба молчали, впервые расстались со своей уже взрослой дочерью. - Как быстро выросла наша Янка, - грустно проворила Дина, глядя по сторонам. - Не успели оглянуться, она уже студентка первого курса института, и теперь только на каникулы будет приезжать… Ден, ты чего молчишь, - спросила она мужа, тот тоже был немного грустным. - А что говорить, ты права, я тоже так думаю, надо было нам с тобой еще дочку или сына родить, а нам все некогда было, - улыбнулся он, сейчас бы не грустили. – А ты заметила, это нам грустно, а Янка довольная… Еще бы, выпорхнула из-под крыла родителей, она давно уж мечтает жить самостоятельно. - И не говори, а в принципе, вспомни себя, мы ведь в юности такими же были, ну ты не знаю, а я мечтала тоже поскорей из дома уехать, чтобы отец не придирался…Ох и строгий был мой папа, допоздна гулять не разрешал… я тогда обижалась на него, подружки мои шарахались по ночам с парнями, а я в одиннадцать вечера строго был

За окном было утро обычное, как и все предыдущие, осеннее серое утро. Глафира вышла из дома и шла через сквер на работу своим обычным путем, и вообще в ее жизни все было обычным. Кроме того, что остался всего месяц, как сын Дима должен вернуться из армии. Глафира шла по скверу по привычке, глядя себе под ноги, этой дорогой она ходила почти двадцать лет. Лето сменяла осень, а зиму – весна, и только в ее жизни ничего не менялось. Ну если только сын Дима, который вырос, повзрослел, окончил институт и ушел в армию. А она совсем не заметила, как прошла ее молодость, ей уже сорок семь лет. - Господи, дни словно остановились, Димке остался месяц службы, а я не могу дождаться, - думала Глафира, не спеша шла по скверу. Она всегда выходила намного раньше на работу, чтобы подышать свежим утренним воздухом, потому что весь день в офисе… Этот рабочий день прошел точно так же, как и все остальные, и она возвращалась тем же путем обратно домой. Глафира издалека еще увидела высокого мужчину, чуть суту

В кабинете терапевта пахло хлоркой и валокордином. Илья, поправив съехавший галстук, перебирал амбулаторные карты. Мысль о том, что он вчерашний выпускник медицинского института, уже полгода сам ведет прием, всё еще вызывала легкое головокружение. Но уже чувствовал себя уверенно. Дверь приоткрылась и в кабинет, словно луч света, впорхнула девушка. Хрупкая, с короткой стрижкой и улыбкой, которая, казалось, могла осветить даже самый темный рентгеновский снимок. - Ой, добрый день…а вы новенький, - проговорила она, за ее спиной стоял пожилой мужчина. - Ксения, я - стоматолог с третьего этажа. У нас пациент перепутал этажи и кабинет. Можно к вам, он очень плохо чувствует себя… У меня там бормашина воет, а у него давление. - Илья, - представился он, чувствуя, как предательски теплеют уши. - Давление - это ко мне, заходите, - он кивнул мужчине. Так в его жизни появилась Ксения. Она была из тех женщин, которые приносят с собой порядок. В ее мире всё было аккуратно и по полочкам: пациенты - по

Варя помнила свою маму добрую и ласковую, она даже помнила запах ее духов, потому что не так много прошло времени с тех пор, как ее не стало. Мама умерла, когда дочке было семь лет, она уже училась в первом классе. С уходом мамы мир для Вари перевернулся, словно погасло солнце и наступила серая беспросветная зима. Отец Семен работал на местном заводе рабочим, и смерть жены его тоже застала врасплох. Он ожесточился против всего мира, и злобу свою вымещал на дочери. Жили они на окраине поселка в своем доме, Варя навсегда запомнила тяжелые шаги отца и скрип половиц. Она боялась его, потому что он всегда был недоволен. Он ее не бил, не наказывал физически, но говорил грубо, громко и унижал за любую провинность: немытая посуда, тройка в дневнике, случайно разбитая тарелка. Варя рано повзрослела, старалась угодить отцу: вела хозяйство в доме хорошо, училась на отлично, была тише воды и ниже травы. Она взрослела, и в ней уже жила другая Варя, она смотрела с завистью в телевизоре на красивых и

Таисия долго не соглашалась. Семен из соседнего села ухаживал за ней уже года три, то помогал по хозяйству, то заезжал на своем стареньком «УАЗике» проведать. Но она все отнекивалась: - Семен, куда мне в мои годы замуж? Привыкла одна, да и дом, хозяйство... - Ну и что годы, любовь она не спрашивает… А потом дочь Вера в третий раз замуж выскочила. И привела в отчий дом Андрея. Мужик он был молодой лет сорока двух, крепкий, с цепким взглядом и привычкой переставлять вещи по-своему. С первых же дней Таисия почувствовала: - Даа, не ужиться нам с зятем под одной крышей. То он замечание мне сделал, что куры слишком громко кудахчут по утрам. То сказал, что печку надо перекладывать, не по-современному сложена. А когда я за столом поставила перед ним глиняную миску, он так на меня посмотрел, что я даже ложку из рук выронила. Вера, конечно, заступалась: - Мама, он хороший, просто характер такой. Но Таисия видела, как дочь осунулась за месяц, как под глазами залегли тени. И поняла: - Не хочет доч

В деревне Замошье, затерянной среди бескрайних лесов, утро начиналось не с петухов, а с воя бензопил. Семидесятые годы шли своим чередом: где-то в столицах люди слушали «Песняров», спорили о Брежневе в очередях за колбасой, а здесь, в глуши, главным кормильцем был лес. Работали лесорубы в любую погоду. В мороз, когда сучья лопались как стеклянные, валенки дубели. В осеннюю слякоть, когда под ногами хлюпала жижа и каждое бревно весило в два раза больше обычного. В летний гнус, когда комарье забивалось в нос и уши, но мужики только сплевывали горелую махорку и продолжали пилить, валить лес. В лесу стоял трескотня. Валочные рычаги вгрызались в комли, подпилы хрустели опилками, и главное было крикнуть вовремя: - По-о-бере-е-егись! Дерево, вздохнув напоследок, тяжело валилось наземь, вздыбливая мох и землю. Потом начиналась разделка: сучья летели в костер или в кучи. И все это таскали на плечах, волокли, грузили на трактора, которые ревели так, что птицы в радиусе километра замолкали. Среди

Провожала в армию Ивана симпатичная Алена, с которой он встречался почти год. Вечерами гуляли за селом после танцев в клубе, или костер жгли у речки, бывало до рассвета сидели. Расставаться не хотелось. Перед проводами тоже почти всю ночь гуляли, Иван просил ее: - Аленушка, ты только дождись меня, а я как вернусь, так и поженимся. Ни дня не будем ждать, сразу подадим заявление. Скучать буду по тебе. Далеко, наверное, отправят… - Ванечка, миленький, да куда же я денусь, конечно дождусь, ты служи спокойно, дождусь. Я тоже по тебе буду скучать, писать будем письма друг другу. Я даже могу каждый день писать, а ты наверное, не сможешь так часто, там в армии у тебя времени не будет. Вон Мишка сосед рассказывал, как они маршировали, бегали, куда-то выезжали… - Ничего, в армии время быстро пролетит, вернусь, поженимся, детишек народим, - смеялся Иван, обнимая свою любимую. Когда он провожал Аленку домой, и если их видела ее мать Степанида, парню сразу становилось не по себе от ее взгляда. В де