Алексей Подлесный

Долгие годы и даже десятилетия российские куровладельцы не знали проблем. Каждый день они баловали себя сырыми, жареными и вареными яйцами, несколько реже баловали себя курятиной. А потом их обязали ставить птиц на учет в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ)… Куры внезапно приобрели зловещий юридический окрас. И сегодня, если дед Макар или бабка Варвара внезапно решат пожарить кур, им, судя по всему, придется сначала получить на это санкцию прокурора и справку от ветеринара. А после трапезы не забыть отправить электронный отчет в федеральную систему. Ибо в коридорах российской власти случилось страшное: там вспомнили о курах. ​Граждане, обладающие стадом свыше десяти клювов, обязаны срочно бить челом ветеринарной службе. Тем же, у кого в сарае копошится жалкая девятка пернатых, дали отсрочку до 2029 года. Видимо, чтобы успели морально подготовиться к приходу «куриного гестапо». ​Новость эта настолько ошеломила глубинный народ, что люди, не разобравшись в тонкостях законотворческой мысли,

**Я видела, как мужчина оставил кота на станции. Кот ждал его 21 день. А потом я поняла: он ждёт того, кто уже никогда не приедет** Я никогда не забуду его взгляд. Это был конец ноября. Утро. Мокрый снег. Холодный ветер гулял по пустой платформе, а люди торопились к электричке, пряча лица в воротники. И среди всех этих людей сидел кот. Серый. Большой. Когда-то, наверное, очень красивый. Он сидел возле лавочки и смотрел на железнодорожные пути. Не на людей. Не на снег. Именно на пути. Будто кого-то ждал. Я увидела его впервые в тот день и подумала: **«Наверное, чей-то кот потерялся».** Я ещё не знала, что этот кот будет ждать своего хозяина почти месяц. И что однажды мне придётся забрать его оттуда, потому что больше ждать ему было просто нельзя. --- Я ездила на этой электричке каждое утро. И на следующий день снова увидела кота. Он сидел там же. Третья платформа. Старая деревянная лавочка. Под ней — картонная коробка. Кот лежал внутри, свернувшись клубком.

Мы были уже на полпути домой, забрав из приюта только одного котёнка, когда я поняла, что тот, которого мы оставили, всё ещё будто бы следует за нами. Не в машине. Не в переноске. В моей голове. В моей груди. В том тихом месте, где чувствуешь, что что-то не так, даже если принял самое разумное решение. За рулём был мой муж Андрей. Печка работала вполсилы. Маленький серый полосатый котёнок в переноске, который лежал у меня на коленях, наконец перестал дрожать и свернулся калачиком на одеяле, которое мы привезли из дома. Он был очарователен с первой же секунды. Мягкий. Спокойный. Котёнок, на которого смотришь и сразу думаешь: вот он. Мы с ним поладим.  Именно таков был план.  Один котёнок. Единственный. Мы живем в небольшом городском доме и, как и многие люди нашего возраста, все чаще говорим о практических вещах, а не о импульсивных. Счета за ветеринара. Стоимость продуктов. Время, которое мы проводим вне дома в течение дня. Сможем ли мы вообще ухаживать за животным в течение