Валерий ледовский

Местные обходят этот распадок стороной. Говорят, место гиблое, «кружное». Но я работаю лесопатологом, мне в мистику верить по штату не положено. Моя задача — метить сухостой под санитарную рубку. Работа сдельная, лес — тайга, и я торопился, стараясь до заката закрыть квадрат. Снег в этом году лег поздно, но сразу много. Наст еще не схватился, лыжи проваливались, идти было тяжело. Я срезал путь через густой ельник, где сумерки наступают на час раньше, чем во всем остальном мире. Хруст под ногами я услышал слишком поздно. Это был не треск ветки. Это был влажный, глухой звук ломающегося настила — гнилых жердей, присыпанных снегом. Мир перевернулся. Желудок подскочил к горлу. Я падал недолго, секунду, но успел понять: я провалился. Удар был жестким. Меня спасли лыжи — они встали в распор, спружинив и погасив скорость. Я рухнул на дно, хватая ртом ледяной воздух, перемешанный с пылью и гнилью. Я лежал, боясь пошевелиться. Правая нога ныла, ребра горели огнем, но позвоночник, кажется, был ц