Лидия Бабенко

Дашу раздражало, что мама ходит мыть полы и в квартире убирать к чужим людям. Они это особо не обсуждали, но Нина Ивановна знала, что дочь её стесняется. - Мам, ты что, не можешь другую подработку найти? Можно вязать на заказ, это и то приличнее. У Маринки мама торты печёт, такие красивые, что нарасхват идут, ей тут опять на свадьбу торт заказали. Мам, ну ты же с образованием, можно что-то другое найти? Но Нина Ивановна была непреклонна, - А чем плоха уборка? Я с людьми общаюсь, у которых нет или сил, или времени порядок навести. А если в доме порядка нет, то и в делах не везёт, и на душе тяжко. - Мама, ты неисправима, ты слишком добрая и свой труд дёшево ценишь, - тяжело вздохнула Даша, - Ну ты хоть не афишируй, чем ты занимаешься, ладно? А то неудобно как-то, ты у меня всегда была понимающая и современная, мне подруги завидовали. А как на пенсию вышла - даже губы не красишь. Мама, ты же ещё не старая! Нина Ивановна даже рассмеялась, - Не пойму я, Даша, ты за меня волнуешься ил

В районной поликлинике всегда пахло чем-то одинаковым. Старым линолеумом, лекарствами и чужой усталостью. Люди сидели в коридорах с серыми лицами, нервно поглядывали на двери кабинетов и ругались шепотом из-за очередей. Особенно тяжело было по понедельникам. Казалось, в такие дни болел весь город сразу. Дмитрий Иванович Чернов ненавидел понедельники. К сорока двум годам он стал хорошим терапевтом, опытным, грамотным и довольно известным в районе. К нему пытались попасть даже через знакомых. Но вместе с опытом в нем появилась неприятная черта – усталость от людей. Настоящая, тяжелая, въевшаяся под кожу усталость. Иногда ему казалось, что пациенты приходят не лечиться, а вытягивать из него последние силы. В тот день всё пошло наперекосяк с самого утра. Сначала медсестра перепутала карточки. Потом пенсионер устроил скандал из-за льготных таблеток. Следом пришла женщина с температурой и начала требовать срочную госпитализацию, хотя у нее оказался обычный грипп. К обеду Дмитрий Иванович уже