Андрей Гайдуков

Июль в тот год выдался знойным, тягучим, словно мед. Воздух в дачном поселке «Сосновый бор» дрожал от жары, и только к вечеру, когда солнце цеплялось за верхушки вековых елей, на землю опускалась долгожданная прохлада. Валентина Ивановна сидела на веранде, перебирая черную смородину. Ягоды глухо стукались о дно эмалированной миски — звук, знакомый с детства, успокаивающий. Руки у неё были темными от ягодного сока и въевшейся земли. «Рабочие руки», — как любил говорить её покойный муж, Виктор. Он всегда целовал эти ладони, даже когда они были шершавыми и в цыпках. Вити не было уже пять лет. А дача — вот она, стояла. Дышала, скрипела половицами, встречала рассветы. Этот дом они строили в девяностых, когда в магазинах было шаром покати, а зарплату выдавали хрустальными вазами или тушенкой. Каждый гвоздь здесь был забит Витиной рукой, каждая доска обстругана им. Валентина помнила, как они везли на крыше старых «Жигулей» оконные рамы, как ночевали в палатке на участке, пока не было крыши, и