Сергей Воробьев

Фраза Достоевского из «Бесов» давно стала крылатой. Но её почти никогда не читают как пророчество: «Мир содрогнётся, когда русские вспомнят своих богов» Что значит «вспомнят»? Вернутся к языческим идолам? Нет. Достоевский был слишком глубок для такой плоской трактовки. Вспомнить богов — значит вспомнить устройство Мироздания. Понять, что материя не первична. Что за видимым миром стоит ментально-духовное ядро Вселенной — то, что древние славяне называли Родом, а Иисус — Отцом Небесным. Но если это знание освобождает — почему человечество, и особенно русские, до сих пор не вспомнили? Почему вместо прорыва к истокам мы наблюдаем страх, забвение и даже агрессию в адрес тех, кто говорит о богах всерьёз? Ответ жесток. Человечество заперли в клетке. И клетка эта построена из двух, казалось бы, научных теорий, которые на самом деле работают как идеологические стены. Одна стена — дарвинизм (ты — животное, у тебя нет божественного рода). Другая стена — эйнштейновский запрет эфира и световой барь