Sergei Wizard

Тихий сосед

Захарыч у нас мужик хороший, работящий, руки золотые. Дом у него - образец порядка. Дрова в поленнице лежат одна к одной, будто их под штангенциркуль ровняли. Дорожки песочком посыпаны. В огороде - картошка рядами, лук стрелочками, и всё подвязано, всё прополото. Говорить много не любит - больше делать. За день от него и трех слов не дождешься. Пройдет мимо, только головой кивнет - и в этом всё: и «здравствуй», и «как дела», и «погода-то хороша».
И вот, прошлой весной, в соседний домик, что пустовал давно, въехала она. Ольга Павловна. Женщина-одуванчик. Бывшая учительница. Маленькая, шустрая, в цветастом платке, вся будто светится изнутри. Переехала из райцентра, на пенсии решила к земле поближе. И началось…
Первым делом она покрасила старенький штакетник в небесно-голубой цвет. Захарыч, глядя на это из своего окна, только крякнул неодобрительно. Потом на этом штакетнике появились глиняные горшки с геранью. А дальше - больше.
Ее участок, заросший бурьяном, за месяц превратился в пестрый ковер. Она не делала ровных грядок. Она сажала всё так, как душе угодно. Подсолнухи вперемешку с астрами, календула рядом с тыквой, а вдоль забора - сплошной стеной вьюнок и душистый горошек.
- Батюшки, что ж творится-то! - ворчал Захарыч себе под нос, проходя мимо ее калитки. - Беспорядок какой. Сорняк один.
А Ольга Павловна только улыбалась. Она с ним поздороваться пытается, что-то веселое сказать, а он буркнет что-то невразумительное и дальше по своим делам. Она ему как-то пирожков с яблоками на тарелочке принесла.
- Пётр Захарович, угощайтесь! Свеженькие!
Он глянул на тарелку, на нее, взял один пирожок двумя пальцами, кивнул и дверь закрыл. Она потом мне в медпункте жаловалась, смеясь:
- Валентина Семёновна, он у вас тут самый суровый мужчина в области, поди? Я для него, наверное, как сорняк на идеальной грядке. Раздражаю!
Я ей тогда сказала: «Ты, милая, на внешность не смотри. Сердце у него доброе, только запрятано глубоко. Марья его, покойница, умела к нему ключик находить».
А потом начались маленькие странности. Ольга Павловна мне пожаловалась, что калитка у нее скрипит так, что всех собак на улице будит. А на следующий день прибегает, глаза круглые:
- Валентина Семёновна, представляешь, иду утром, а калитка - раз, и бесшумно открылась! Кто-то смазал!
Я улыбнулась. Я-то видела, как Захарыч на рассвете, когда туман еще над речкой стоял, с масленкой к ее забору подходил. Дело на минуту, тихое, незаметное.
Но главное-то чудо случилось с ее крыльцом. Старенькое оно было, одна ступенька совсем прогнила, ходить страшно.
- Вот поеду на той неделе к сыну в райцентр, - говорила она мне, - на два дня. Надо будет его просить, чтоб починил. Самой-то никак.
И вот уехала она. А я на следующий день выхожу огород полить и глазам своим не верю. Стоит Захарыч на ее участке и работает. Сосредоточенно, по-хозяйски. Снял старую ступеньку, новую, ладную, из свежей доски вытесал, приладил. Каждый гвоздик молотком - тук, тук, - ровно, без лишнего шума. И перила еще поправил, чтоб не шатались.