Андрей Талапин

А что, если фотографии, которым мы привыкли доверять как прямому доказательству XIX века, вовсе не являются честными окнами в прошлое? Что, если они фиксируют не расцвет, а паузу? Не жизнь, а ожидание. Не процесс, а результат перезапуска. Старые снимки кажутся привычными. Зернистые кадры, выцветшая сепия, архитектура, от которой захватывает дух. Широкие проспекты, уходящие за горизонт. Колоннады, купола, симметрия, камень, обработанный с точностью инженерного чертежа. Нам объясняют: это эпоха прогресса, промышленного рывка, веры в будущее. Но стоит перестать любоваться фасадами и начать всматриваться в сцену, возникает странное ощущение холода. Города пусты. Не просто малолюдны, а именно пусты. Дымоходы выстроены рядами, но из них не идет дым. Рынки готовы к торговле, но продавцов нет. Дороги идеально ровные, будто только что завершены, но по ним не едет ни одна повозка. Каждая деталь кричит: «Здесь должна быть жизнь», и при этом на снимках — абсолютная тишина. Сначала мы пытаемся