Галина Пархоменко

Аркадий Семёнович не жаловался. Жаловаться было некому, да и незачем. Ветеран-афганец, он отвоевал своё право на тишину — тяжёлую, звонкую, как лёд после оттепели. Его мир помещался в маленькой однокомнатной квартире в панельной пятиэтажке. Сына не стало под Иловайском в четырнадцатом. Жена не вынесла — ум..рла от молчаливого инфаркта через год. Осталась фотография на тумбочке, пенсия и тишина. Он не был нищим. Просто жизнь стала чёрно-белой, как старый телевизор. Деньги уходили на лекарства от ран, которые болели на погоду, на скромную еду, на оплату квартиры.Остальное, маршрут: магазин, поликлиника, иногда, к вечному огню, постоять молча. Друзей почти не осталось. Те, что были, потихоньку отходили в мир иной, а с новыми сходиться не хотелось. Больно терять. Осень того года была особенно слякотной. Дождь лил неделями, и боль в колене, прошитом осколком, стала постоянной, ноющей спутницей. Возвращаясь из аптеки, Аркадий Семёнович услышал мяуканье. Не обычное кошачье требование, а т

Я не верил в такие истории. Думал — выдумки. Сентиментальность. Люди любят приписывать животным человеческие чувства — это красиво, но неправда. Думал так до того августа. До того дня когда маленькая рыжая кошка изменила мою жизнь — и жизнь моего сына. Ценой своей. Меня зовут Андрей. Мне сорок три года. И это самая правдивая история которую я когда-либо рассказывал. ----- ## Часть первая. Рыжая ### Как она появилась Рыжая появилась у нашего дома три года назад. Просто — однажды утром сидела у подъезда. Худая, с большими янтарными глазами, с порванным ухом — явно не домашняя, явно намыкалась. Сын Илюша — ему было тогда пять — увидел её из окна. — Папа! Там кошка! Рыжая! — Вижу. — Она голодная? — Наверное. — Надо покормить! Я был против. Стандартная история — покормишь один раз, потом не отвяжется. Жена Оля тоже не хотела — аллергия у неё, лёгкая, но всё равно. Но Илюша смотрел такими глазами. Мы вынесли хлеб и кусок колбасы. Она ела быстро — голодная, давно не ела