Людмила Сухомлина (Волохина)

РАССКАЗ. ГЛАВА 5. Утро после свадьбы выдалось хмурым. Солнце спряталось за тяжёлыми тучами, наволокшими с вечера, и к рассвету небо обложило серым, безнадёжным покрывалом. Мороз отпустил, но воздух стал влажным, липким, и снег, ещё вчера искристый и пушистый, осел, почернел на дорогах, покрылся настом, который противно хрустел под ногами. Ганна проснулась рано, счастливая, потянулась к Остапу, но его половина постели была пуста и холодна — встал затемно. Она улыбнулась своим мыслям, полежала ещё немного, прислушиваясь к тишине в доме. Гости разошлись заполночь, Настасья с братом уехали в станицу, обещали наведаться через неделю. В хате было прибрано, только лёгкий запах перегара и закусок напоминал о вчерашнем гулянье. Ганна встала, накинула халат, вышла на кухню. Остап сидел у окна, смотрел на улицу, крутил в пальцах незажжённую папиросу. — Не спится? — подошла она, обняла его сзади, прижалась щекой к спине. — Не спится, — ответил он глухо. — О чём думаешь? — Так... ни о ч

РАССКАЗ. ГЛАВА 1.

РАССКАЗ. ГЛАВА 5. Собирались неделю. Казалось бы, чего собирать — зимовье небогатое, добра не нажито за двадцать лет одиночества. А вот поди ж ты: каждый гвоздь, каждая плошка, каждая истертая ружейная гильза — всё не чужое, всё срослось с руками, с памятью, с сердцем.

Рассказ основан на реальных событиях. Благодарю подписчицу за историю. В самом начале двадцатого века, когда по России еще только бродили смутные слухи о грядущих переменах, в Алтайском крае, в селе Весёленькое, жила семья Скорик. Жили крепко, по-сибирски основательно. Дом по тем временам был полная чаша, в амбарах хранилось зерно, на выгоне паслись коровы, козы, птичник полон был. Глава семьи, Митрий Скорик, слыл мужиком работящим и справедливым, а жена его, Дарья, управлялась по дому и с детьми так ладно, что многие её в пример ставили. Четверо у них детишек было - Ефим, Иван, Матрена и младшенькая Павлина. Матрена всегда отличалась от своих братьев и сестры с самого малого возраста. Было в ней что-то такое глубокое, не по годам серьезное. Глаза всегда смотрели словно внутрь человека, заглядывая ему прямо в душу. Она любила слушать тишину, но чуяло её сердце, что скоро этой тишине придет конец. 1910 год. - Слышь, Митрий, - говорил сосед, дед Пантелей, почесывая рыжую бороду. - Говоря

РАССКАЗ. ГЛАВА 1. Утро только-только продрало глаза, но летнее утро — оно не как зимнее: зимой долго раскачивается, а летом — вскочило, и сразу жарко. За околицей, над речкой, еще держался туман — белый, густой, как парное молоко, — а в избе Масловых уже горела лампадка. Анфиса встала затемно, как мать наказывала: когда первые петухи еще только собираются кричать , а звезды на небе не погасли, но