Алла Комарова (Лондаренко)

Зою повесили не сразу. Сначала её водили босиком по снегу, кололи штыками, прижигали лицо керосиновой лампой. Потом, уже после казни, тело месяц провисело на верёвке с фанерной табличкой «Поджигатель домов» — и каждое проходившее через Петрищево немецкое подразделение считало своим долгом ударить по нему сапогом или штыком. Грудь отрезали в самом конце. А теперь откройте любой свежий разбор «настоящей истории Зои» — и вам объяснят, что немцев в селе вообще не было, а девушку забили вилами свои же, разозлённые поджогами. Вот именно с этого момента и стоит начать разговор. Потому что переписывание истории Великой Отечественной идёт уже не первое десятилетие, и идёт оно не по линии «уточним детали». Линия другая: герой превращается в фанатика, фанатик — в преступника, преступник — в выдумку советской пропаганды. Три шага, и подвига больше нет. Схема работает одинаково для разных имён. Берётся документально зафиксированный эпизод. Из него вычленяется одна слабая деталь — реальная нестыков