Татьяна Никишина

Она вытащила их из искореженного внедорожника в минус сорок, когда даже волки боялись высунуть нос из логова. Девятнадцать лет Ольга хранила тайну «детей с трассы», пока на пороге её придорожного кафе не появился человек, способный уничтожить их жизнь одним росчерком пера. Я вытирала стол тряпкой так яростно, что, казалось, вот-вот протру дыру в дешевом пластике. Руки дрожали. Не от старости — мне всего пятьдесят, — а от бешенства, которое клокотало в горле горячим комом. — Оль, ну ты чего, оглохла? — голос Зубова, главы нашей районной администрации, звучал лениво и тягуче, как прокисший кисель. Он сидел за лучшим столиком у окна, развалившись на стуле так, будто это был трон. Кожаная куртка скрипела при каждом движении, а золотая цепь на шее блестела в лучах зимнего солнца. — Я всё слышу, Паша, — буркнула я, не глядя на него. — Только ответ мой прежний. Нет. Зубов хмыкнул и громко отхлебнул кофе. — «Паша» я для друзей. А для тебя, Ольга Николаевна, я Павел Сергеевич. И проблемы у теб