Татьяна григоращенко

Сколько ночей провела она без сна, представляя, как кудри мужа ласкала чужая рука! Сколько слез пролила, вынужденная низко кланяться его любовнице! А теперь — ссылка. Телеги уже стояли у крыльца. Сырой августовский ветер 1689 года трепал гривы лошадей, срывал с берез первые пожелтевшие листья. Евдокия Ивановна Голицына, урожденная Стрешнева, стояла на пороге собственного дома в Охотном ряду и смотрела, как слуги выносят узлы. Обернулась к мужу. Князь Василий Васильевич, еще вчера — глава правительства, «царственныя большия печати сберегатель», стоял у окна и молча смотрел на улицу. — Василий, — голос Евдокии дрогнул. — Ты хоть теперь скажи, стоило оно того? Муж медленно повернулся. Красивое, холеное лицо, которое еще неделю назад натирали привозными мазями для хорошего цвета, аккуратная рыжеватая борода, которую расчесывали с душистым маслом (чтобы она наслаждалась!), осунулось и посерело. — О чем ты, Дунюшка? — О ней! — Евдокия Ивановна повысила голос, чего никогда не позволяла себе з