Красный жакет, белая блузка и голос страны.

История Анны Шатиловой
Она ехала в трамвае и думала: «Хоть бы институт сгорел, и все документы сгорели вместе с ним». Ненавистный физмат, формулы, которые не лезли в голову, бесконечные лекции, от которых хотелось бежать куда глаза глядят. Аня Панкина, золотая медалистка из подмосковного Звенигорода, мечтала о чём угодно, только не о карьере учителя математики.
Но куда деваться? Семья простая, мама работает поваром в детском доме, отца нет с сорок первого года. Кто посоветует, куда пойти? Вот и поступила на физико-математический, чтобы наверняка не отправили по распределению куда-нибудь в Магадан.
Трамвай качался, за окном мелькала Москва, а девушка и представить не могла, что через несколько лет миллионы людей будут замирать у телевизоров, услышав её голос. Что она станет лицом, которому доверит свои вечера вся огромная страна. Что её имя станет синонимом слова «телевидение». Анна Шатилова. Легенда, которая началась с нелюбимого института и случайного объявления.
ОБЪЯВЛЕНИЕ, ИЗМЕНИВШЕЕ ВСЁ
Шёл 1959 год. Аня вернулась с целины на Алтае, куда студентов отправили убирать зерно и свёклу. По воспоминаниям самой Шатиловой, восемь дней добирались в «телятниках», спали на досках плечом к плечу в телогрейках, даже переворачивались по команде.
Забежала в институт проверить, нет ли писем, и вдруг увидела объявление: Государственный комитет по радиовещанию объявляет конкурс на замещение вакантных должностей дикторов-практикантов.
Сердце ёкнуло. Вот оно. Вот то самое, чего она ждала, сама не зная.
В кармане оставалось пятнадцать копеек. Последние деньги ушли на телефонный звонок. Выяснилось, что прийти нужно завтра, в клуб редакции «Известий» на Пушкинской площади. Тогда там стояло маленькое жёлтенькое здание, не то огромное, что появилось позже.
Претендентов набралось более пятисот человек. Приняли пятерых. Аня Панкина оказалась в их числе.
Первый тур, второй, третий. Сначала читали стихи, потом проверяли, как голос ложится на микрофон, как человек смотрится перед камерой. Всё это проходило в здании Радиокомитета на Путинках, в Большом Путинковском переулке. Тут же располагалось и иновещание, и легендарные голоса страны.
«Я читала стихи Маяковского, "Паспорт", а впервые по голосам узнала Левитана и Высоцкую», – вспоминала потом Анна Николаевна.
Именно Ольга Сергеевна Высоцкая и Владимир Борисович Герцик стали её первыми педагогами. А рядом, совсем рядом, работал Юрий Борисович Левитан, голос, который знала каждая семья в Советском Союзе. Он верил в молодую дикторшу и делился с ней секретами мастерства. Аня брала блокнот и карандаш, учила разметки текста: прямые углы, стрелки, волнистые линии, большие точки.
Ольга Сергеевна однажды сказала ей строго:
«Аня, ты уже год как работаешь диктором, а всё ещё числишься на физико-математическом! Переводись на филологический».
И Аня перевелась. На первый курс филологического факультета того же института. Заново. Заочно. Декан физмата, узнав о её решении, возмутился: «Что вы делаете! У вас уже диплом в кармане!» Но Аня плакала в его кабинете и стояла на своём: математикой заниматься она не будет.
ЧЕТВЁРТОЕ МАРТА 1962 ГОДА
Эта дата врезалась в память навсегда. 4 марта 1962 года Анна была зачислена в штат Центрального телевидения. С этого дня начался отсчёт эпохи, которая продлится более шестидесяти лет.
На Шаболовке, где тогда располагалось телевидение, было всего десять дикторов на все редакции. Детская, спортивная, информационная, музыкальная, литературная, народного творчества, и все они подавали заявки в дикторский отдел на конкретных людей.
Шатиловой повезло. Её заявляли отовсюду. Десять лет она по заявке вела «Кинопанораму» вместе с легендарным Алексеем Каплером, который работал в кадре на Шаболовке в прямом эфире, а она сидела за столиком рядом и читала зарубежные материалы. Вела «Музыкальный киоск». Выходила даже в «Спокойной ночи, малыши!». Работала в телетеатре на Электрозаводской. По понедельникам завершала программу, читая спортивный блок «Голы, очки, секунды».
И каждая редакция учила её чему-то новому. Спорт, это скорость, напор, энергия. Народное творчество, совершенно другая подача, нежная, лирическая. Информация, строгость и точность. Красная площадь, особый жанр, прямой эфир, где голос должен лететь на всю площадь.
«Понимаешь, как нарабатывался опыт!», – говорила Анна Николаевна. «И голос, и интонация, всё менялось от жанра к жанру».
НОЧЬ, КОГДА УБИЛИ КЕННЕДИ
22 ноября 1963 года. Молодой диктор Анна Шатилова уже собиралась домой после смены, когда в студию вбежал редактор. Срочное сообщение ТАСС. Нужно немедленно в эфир.
Убит президент Соединённых Штатов Джон Кеннеди.
Ей было двадцать пять лет. Чуть больше года в штате телевидения. И вот она сидит перед камерой и читает текст, от которого у миллионов людей по всей стране холодеет внутри. Это был один из первых по-настоящему мировых новостных моментов в истории советского телевидения, и именно её голосом страна узнала о трагедии в Далласе.
О том вечере Шатилова говорила, что это был «очень ответственный и волнительный момент». Но именно после этого эфира стало окончательно ясно: этой женщине можно доверить любую новость.
КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ. ТОЛЬКО ПРЯМОЙ ЭФИР
С 1965 года и на протяжении более чем двадцати лет Анна Шатилова в паре с Игорем Кирилловым вела трансляции парадов и демонстраций на Красной площади. Первое мая, Девятое мая, Седьмое ноября. Только прямой эфир. Только первый дубль. Никаких пересъёмок, никаких вторых попыток.
Трансляцию принимали все социалистические страны через «Интервидение». Показывали на Кубе, в Чехословакии, Болгарии, повсюду. И за все эти годы, ни одной серьёзной накладки.
Впрочем, один случай Анна Николаевна запомнила на всю жизнь.
Седьмое ноября. Снегопад невероятной силы. Члены правительства во главе с Брежневым вышли на трибуну в накидках. Началась демонстрация трудящихся. Шатилова и Кириллов работали в эфире, и вдруг увидели: на здании ГУМа висит огромный транспарант, в котором пропущена буква. Призыв читался нелепо.
Реакция была мгновенной. Тут же, прямо в эфире, прозвучала команда операторам: камеру на ГУМ не давать. И камера послушно обходила злополучный транспарант. Зрители ничего не заметили.
«Страшно! Ужасно!», – вспоминала Анна Николаевна. «Но вот в этом и состояла наша работа. Понимаешь, какая ответственность, ты выходишь на всю страну, тебя видят, тебя слышат».
ПЕРЕПУТАННЫЕ ИМЕНА, ИЛИ КАК ДИКТОР СПАС ЭФИР
В программе «Время» тексты нередко приносили в последнюю минуту. Звучала заставка, музыка Свиридова «Время, вперёд!», а у диктора на столе ещё лежал чистый лист.
«Тебе вносят текст, ты начинаешь читать», – рассказывала Шатилова. «Ольга Сергеевна Высоцкая меня учила: когда работаешь над текстом, карандашик должен быть в руке всегда. И если тебе принесли текст, который ты не успела подготовить, ты видишь первую строчку, но зрительно уже должна видеть и вторую, и третью, чтобы не попасть впросак».
И вот однажды именно это умение спасло эфир. Шатиловой принесли текст буквально за секунды до начала. Она начала читать и вдруг увидела: имена и отчества Алексея Николаевича Косыгина и Николая Викторовича Подгорного перепутаны местами. В тексте значилось «Николай Викторович Косыгин» и «Алексей Николаевич Подгорный».
Хорошо, что Шатилова, как и все опытные дикторы, перед эфиром слушала радио и знала, о чём пойдёт речь. Она заметила ошибку и прочитала правильно. А если бы нет? Виноват был бы, конечно, диктор. Всегда виноват диктор. Человек в кадре.
«Вот тебе и подпись редактора», – вздыхала Анна Николаевна. «А если бы я так и прочитала?»
КАК МОНТАЖНИЦА СПАСЛА МИНИСТРА
Ещё одна история из закулисья советского телевидения, о которой Шатилова рассказывала с теплотой и восхищением.
Андрей Андреевич Громыко, министр иностранных дел СССР, человек с мировым именем. Родом с Украины, и в его речи иногда проскальзывало характерное произношение. В одном из материалов он произнёс слово «обострилась» с мягким украинским акцентом.
Корреспондент, который готовил этот сюжет, мгновенно понял проблему. Бросился к монтажному столу.
«Лена, давай быстро, откручивай! Мы сейчас это слово вырежем!»
И монтажница Лена, настоящий ювелир своего дела, тут же вырезала злополучное слово и вклеила своим голосом: «обострилась», чисто, без акцента. Эфир прошёл безупречно.
«Понимаешь, вот какие ювелиры были!», – восклицала Шатилова. «Вот что значила эта школа».
ПИВО СВЕТЛАНЫ МОРГУНОВОЙ
О быте дикторов на Шаболовке Шатилова рассказывала с юмором, который неизменно вызывал улыбку.
На Шаболовке не было ни парикмахера, ни костюмера, ни стилиста. Вообще никого. Дикторы одевались сами, причёсывались сами, гримировались сами. Лака для волос не существовало. Бигуди крутили дома, ехали по Москве с завитыми волосами, а в сырую погоду всё раскручивалось по дороге.
Единственным средством для укладки было пиво. Им смачивали волосы, и те держали форму. Но пива тоже было не достать. Оно быстро раскупалось.
В холодильнике дикторской стояла одинокая бутылка с надписью: «Пиво Светланы Моргуновой. Не трогать!» Но коллеги всё равно потихоньку отливали. По чуть-чуть, чтобы не заметила.
«А ещё говорили, что где-то в Королёве продают пиво в бочках, можно набрать», – смеялась Шатилова. «Вот так мы жили. Вот такие были приметы времени».
Потом, уже в Останкино, появилась художница Лена Бизяева и пошивочный цех. Но шили дикторам одежду раз в два года, причём вещи потом нужно было либо сдать, либо выкупить за свои деньги. И однажды привезли ткань одного фасона, но разных цветов, и все дикторши накупили одинаковые костюмы. Начались перезвоны:
«Ты что наденешь? Я хочу вот этот красный. Ой, я тоже хотела красный!»
Потом эту проблему стали решать по расписанию.
СТИЛЬ ИЗ ТОКИО
В 1973 году Анну Шатилову направили от Гостелерадио в Японию. На местном телевидении нужна была ведущая со славянской внешностью для программы «Говорите по-русски». Шатилова всю жизнь оставалась беспартийной, она сама шутила, что не вступила в КПСС потому, что ей было лень учить Устав партии, но ей всё равно доверили эту важную миссию.
Целый год она провела в Токио. И именно там, наблюдая за японками с их шарфиками, платочками и белоснежными рубашками, Шатилова нашла свой фирменный стиль.
«Вижу по улице идут девушки, у них всё так аккуратно, шарфики, кофточки. И я купила кофточку, смотрю, как хорошо с шарфиком. Потихоньку, потихоньку нашла свой стиль».
Вернувшись в Москву, она стала крахмалить рубашки мужа и сына, подняла воротничок белой блузки, добавила красный жакет, шёлковый цветок или яркий шарф, и вот перед зрителями возник образ, который стал визитной карточкой эпохи. В парикмахерских стали стричь «под Шатилову». Когда она впервые появилась в эфире в элегантных очках, ей стали присылать письма с просьбой помочь достать такую же оправу, а некоторые даже вкладывали в конверт деньги.
Кстати, очки в эфире, это была маленькая революция. Разрешил их главный редактор программы «Время» Юрий Летунов, увидев, что Шатилова читает тексты при подготовке в очках. Он сказал: «Не снимай». До неё ни одна женщина-диктор не появлялась на экране в очках.
Каждую новую вещь Шатилова старалась проверить на камеру. Однажды привезла из Японии красивый бирюзовый пиджак и пришла в студию пораньше.
«Ребята, включите, пожалуйста, свет, камеру, монитор. Хочу проверить», – попросила она.
Цветопередача оказалась ужасной: бирюзовый смотрелся каким-то серым. Она ни разу в нём не вышла в эфир.
ЗАПИСКИ ВМЕСТО ССОР
Свою любовь Анна встретила в 1964 году, когда снимала комнату с подругой Люсей. Однажды Люсе понадобилось передать учебники сокурснику, инженеру-строителю Алексею Шатилову, и Анна вызвалась помочь. Встреча произошла в автобусе. Алексей тут же попросил у симпатичной девушки номер телефона.
Он покорил её не внешностью, а интеллектом. Инженер по образованию, окончивший МИСИ, он был знатоком классической музыки, ценителем живописи и литературы. Несколько месяцев ухаживания пролетели в походах в театры, консерваторию, на поэтические вечера.
Когда Алексей привёл Аню знакомиться с мамой, Натальей Алексеевной, девушка уходила со словами:
«Мне так понравилась Наталья Алексеевна! Я бы вышла за Лёшу только из-за его матери!»
Так и вышла. В 1964 году они стали мужем и женой, а в январе 1967-го родился сын Кирилл.
Из-за сумасшедшего графика Шатиловой супруги часто не пересекались. Анна приходила с работы, Алексей уходил. Алексей возвращался, Анна уже в эфире. И тогда они изобрели свой способ общения: записки. Что купить, о чём договориться, что напомнить. Иногда серьёзные, иногда шутливые. Некоторые из них Анна Николаевна хранит до сих пор.
Они прожили вместе сорок четыре года. В 2008 году Алексей Борисович скоропостижно скончался от инфаркта. Он никогда не был публичным человеком, не общался с прессой, но в каждом интервью Анна Николаевна неизменно говорила о нём с любовью и теплотой.
ТАЙНА, КОТОРУЮ ЖДАЛИ ШЕСТЬДЕСЯТ ЛЕТ
Всю жизнь Анну Николаевну сопровождала одна незаживающая рана. Её отец, Николай Иванович Панкин, ушёл на фронт в 1941 году и пропал без вести. Маленькая Аня почти не помнила его. Мать работала поваром в Шиховском детском доме, полном сирот войны, и о папе говорить было больно.
Шестьдесят лет семья ничего не знала о его судьбе. А потом, уже в начале двухтысячных, фонд «Народная память» помог найти ответ. Николай Иванович попал в плен и скончался в 1943 году в лагере для военнопленных «Цайтхайн», в ста километрах от Лейпцига.
Анна Николаевна поехала в Германию. Добралась до огромного поля близ городка Риза, огороженного колючей проволокой, среди леса. Мемориал без единой фамилии.
Когда они уезжали, навстречу машине вылетела птица и долго не давала тронуться с места. Анна Николаевна восприняла это как знак.
«Отец увидел», – сказала она. «Всё это знак, это сигнал».
После её рассказа об этой поездке в одном из интервью телефон не умолкал неделями. Люди со всей страны звонили и спрашивали, как добраться до Цайтхайна, как найти своих пропавших. Две женщины потом перезвонили и сообщили: их отцы тоже оказались в этом лагере. Они нашли их благодаря Шатиловой.
Каждое 9 мая, когда Анна Николаевна стояла на сцене во время парадов Победы, в её глазах была особая, тихая боль, которую она никогда не показывала. Профессионализм не позволял. Но теперь, зная её историю, понимаешь, что стояло за каждым словом, которое она произносила в эти минуты.
ДИНАСТИЯ
Сын Кирилл не пошёл в телевидение. Он пошёл в слово. Окончил романо-германское отделение МГУ, выучил английский, французский и датский. Стал переводчиком и писателем. Перевёл шекспировского «Гамлета» в стихах, издал книгу. А интерес к знаниям, к литературе, ко всему прекрасному привил ему отец, Алексей Борисович, тихий интеллигент, которого Анна когда-то встретила в автобусе.
У Кирилла двое сыновей: старший Всеволод и младший Святослав, имена как из русских былин. Всеволод увлечён точными науками, учится в строительном университете. А вот Святослав унаследовал совсем другой дар: он художник, окончил пять лет художественной школы и рисует портреты, от которых бабушка приходит в восхищение.
Невестка Алина, филолог по образованию, оставила карьеру ради семьи. Со свекровью у неё прекрасные отношения: летом все вместе живут на даче, готовят из овощей с собственного участка, гуляют. Анна Николаевна отдаёт семье всю нерастраченную нежность.
«С сыном Кириллом, его женой Алиной и детьми мы одна семья, и финансово тоже», – признавалась она. «Все гонорары трачу на внуков».
ГОЛОС, КОТОРЫЙ НЕВОЗМОЖНО СПУТАТЬ
Её коллега и многолетний партнёр по эфиру Евгений Кочергин говорил: «Анна Шатилова, это золотой фонд советского классического телевидения. Она точно попала в профессию. Она безумно любит своё дело и всё время совершенствуется, не останавливается, идёт вперёд. Поэтому она сохранила до сих пор прекрасную физическую и творческую форму».
Владимир Молчанов, пришедший на телевидение гораздо позже, вспоминал, как в один из первых дней к нему подошла Шатилова и деликатно стала давать советы. «Это было очень трогательно», – говорил он. «Анна Николаевна, это нечто уникальное. Это королева эфира. Она прочитала массу книг, она всё знает, с ней интересно, она и математик, она и физик, она и актриса. И при этом никогда не страдала звёздной болезнью».
Сама Шатилова об этом говорила просто: «Нам на собраниях объясняли: вы входите в каждый дом. Может быть, где-то в деревне сидит одна бабушка, настроение плохое. Она включила телевизор, а ты пришла к ней в гости. Ты должна быть нарядной, в гости ходят нарядными. И мысли в голове должны быть хорошими. Чтобы она увидела тебя и получила положительные эмоции. Это очень важно».
ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО
Анна Николаевна Шатилова до сих пор в строю. Она по-прежнему числится в штате Первого канала. Её приглашают вести парады, юбилеи, торжественные церемонии. Она участвует в проекте «Московское долголетие», проводит мастер-классы для студентов, появляется на телевидении. В 2020 году вместе с Игорем Кирилловым она озвучила отреставрированную версию Парада Победы 1945 года.
Она по-прежнему ездит в метро. Общается с людьми на улицах. Скандинавские палки, загородные прогулки, облака, пение птиц. Та самая женщина, которая когда-то молила, чтобы сгорел институт, нашла своё место в жизни так точно, что трудно представить её на любом другом.
Как-то раз, прямо перед интервью, Анна Николаевна забежала в больницу Бурденко с внуком. Торопилась. И вдруг издалека к ней подошла врач и сказала:
«Я вас издалека увидела и сразу поняла, что это вы. Ваш стиль невозможно ни с кем спутать».
Красный жакет. Белая блузка с накрахмаленным воротничком. Шарфик. Очки. И улыбка, которая за шестьдесят лет не изменилась.
На юбилейном вечере, посвящённом её 60-летию работы на телевидении, Анна Николаевна обратилась к зрителям тем самым голосом, от которого у целого поколения до сих пор что-то сжимается в груди:
«Дорогие, любимые зрители! Мы к вам обращались раньше: товарищи, друзья, люди, народ! Несмотря ни на что, всё будет хорошо. Верьте, надейтесь, любите и наслаждайтесь жизнью. Природа, облака, пение птиц, цветущая сирень, голоса друзей, вот это и есть счастье. Как у Бунина: "Я вижу, слышу, счастлив, всё во мне". Я этого вам желаю».
Если Анна Шатилова говорит, что всё будет хорошо, значит, по-другому и быть не может.