Альфия Зиннурова

  Это не выдуманная история. Это моя жизнь. И если вы сейчас читаете это — скорее всего, вы тоже знаете, каково это: ждать звонка, который не приходит.   Меня зовут Людмила. Мне 58 лет. Я живу одна в двухкомнатной квартире в Саратове. В соседней комнате стоит кровать, на которой когда-то спал мой сын Алёша. Ему сейчас 34 года. Я не слышала его голоса 743 дня. Я считаю дни. Да, я считаю. Потому что когда больше не на что надеяться — начинаешь считать хотя бы дни.   Каким он был — мой мальчик Алёша родился в ноябре, в самый холодный день того года. Врач вложила его мне на грудь, и он сразу замолчал. Перестал кричать — и просто смотрел на меня. Большими серыми глазами. Я тогда сказала мужу: «Смотри, он уже всё понимает». Муж засмеялся. А я не шутила. Алёша рос тихим, вдумчивым мальчиком. Не хулиган, не крикун. Читал запоем — всё подряд, от Жюля Верна до энциклопедий. В школе его любили учителя и недолюбливали одноклассники — за то, что слишком «правильный». Я этим гордилась. Теперь

В 2020-2021 годах я заработал за четыре месяца столько, сколько раньше зарабатывал за полтора года. Почти полмиллиона рублей чистыми. За две вахты по шестьдесят дней на газовом месторождении на Ямале. Звучит как мечта, правда? Поработал четыре месяца – получил полмиллиона. Отдыхаешь между вахтами. Живи и радуйся. Только вот я больше туда не вернулся. После второй вахты. Хотя деньги предлагали ещё больше. Хотя звали обратно. Хотя говорили: «Привыкнешь, втянешься, потом не захочешь уезжать». Не привык. Не втянулся. И точно не хочу возвращаться. Расскажу, как устроена жизнь вахтовиков на Крайнем Севере. Что скрывают вербовщики. Почему одни люди ездят туда годами и не представляют другой жизни. А другие сбегают, не доработав даже первую вахту. Весна 2020 года. Всеобщие ограничения, локдауны, кризис. Меня сократили с работы – я работал менеджером в турфирме, туризм умер. Деньги кончились быстро. Кредиты никто не отменял. Семью кормить надо. Искал работу два месяца. Ничего подходящего не нах