ЕЛЕНА ЧЕРЕПАНОВА

Поздним октябрьским вечером хрустальная люстра ресторана «Астория» мерцала в полумраке. За забронированным Надеждой Петровной столиком у окна сидели Надежда Петровна и двое незнакомцев с мутными глазами. Охранник пропустил их без вопросов — они назвали фамилию Аркадия. — Мать невесты, значит? — сипло засмеялась женщина в грязном пуховике. — Твой сват велел охраннику у входа дать нам пятьсот рублей. И передал: «Повеселитесь». Она вытащила из кармана мятую купюру и демонстративно показала её Надежде Петровне. Надежда Петровна побелела и медленно опустилась на стул. Внутри всё оборвалось. Она поняла это мгновенно: это унижение подстроил богатый отец жениха. Мелькнула мысль: может, ошиблись столиком? Но бродяги назвали его по имени — Аркадий Эдуардович. Он хотел показать, что она, медсестра из районной поликлиники, достойна сидеть только с такими оборванцами. — Уходите, — тихо попросила она дрожащими губами. — Обижаешь, мать, — мужчина навалился на стол и схватил креветку с тарелки.

— Это что такое? Наташа стояла у калитки, не решаясь войти в собственный двор. Детский велосипед валялся поперёк дорожки, на верёвке сохло чужое бельё, а на крыльце курила незнакомая женщина в её махровом халате. В том самом, зелёном, который она купила перед отъездом. Женщина обернулась, прищурилась от солнца. — О, Наташа! Приехала наконец. Витя, выходи, жена вернулась! Оксану она видела один раз, на собственной свадьбе три с половиной года назад. Тогда та была в блестящем платье, много пила и громко смеялась. Весь вечер демонстративно общалась только со «своими» — с матерью, с какими-то родственниками, — а на невесту смотрела как сквозь пустое место. После свадьбы они не общались вообще, Виктор иногда звонил сестре сам, для галочки. И вот теперь эта женщина стояла на её крыльце, в её халате, уставшая, с тёмными кругами под глазами. Но халат на ней сидел как влитой. Виктор появился в дверях, вытирая руки о штаны. — Наташ, погоди, я тебе сейчас всё объясню. Неделю назад она уезжала на