ольга романовна

Вы ложитесь спать, закрываете глаза — и начинается самое “весёлое”. Мозг, который целый день еле тянул, вдруг оживает. Он крутит старые разговоры, придумывает катастрофы, строит планы и сценарии, будто от этого зависит выживание. Часы показывают 02:37, потом 03:21, потом 04:06… И чем больше вы стараетесь заснуть, тем сильнее не получается. Если бы тревожный мозг можно было выключить кнопкой — психотерапевты остались бы без работы. Но он устроен иначе. Когда вы тревожитесь, активируется миндалина — отдел мозга, отвечающий за страх и выживание. Она воспринимает любую неопределённость как угрозу. “Что будет завтра? Что, если я что-то упустил? А вдруг заболею? А вдруг не получится?” Для мозга это — сигнал опасности. И вот вы уже в постели, а тело думает, что нужно бежать от тигра. Адреналин, кортизол, ускоренное дыхание — и, конечно, ни о каком сне речи быть не может. Днём вы заняты делами, разговорами, телефоном — у мозга есть на что отвлечься. А ночью остаётесь наедине с собой.

Вы ложитесь спать, закрываете глаза — и начинается самое “весёлое”. Мозг, который целый день еле тянул, вдруг оживает. Он крутит старые разговоры, придумывает катастрофы, строит планы и сценарии, будто от этого зависит выживание. Часы показывают 02:37, потом 03:21, потом 04:06… И чем больше вы стараетесь заснуть, тем сильнее не получается. Если бы тревожный мозг можно было выключить кнопкой — психотерапевты остались бы без работы. Но он устроен иначе. Когда вы тревожитесь, активируется миндалина — отдел мозга, отвечающий за страх и выживание. Она воспринимает любую неопределённость как угрозу. “Что будет завтра? Что, если я что-то упустил? А вдруг заболею? А вдруг не получится?” Для мозга это — сигнал опасности. И вот вы уже в постели, а тело думает, что нужно бежать от тигра. Адреналин, кортизол, ускоренное дыхание — и, конечно, ни о каком сне речи быть не может. Днём вы заняты делами, разговорами, телефоном — у мозга есть на что отвлечься. А ночью остаётесь наедине с собой.