Сергей Никоноров

Исторические переломы часто зависят от выбора одного человека. Ярчайший пример – октябрь 1941 года в Москве. Город, казалось, стоял на краю. Паника, подогреваемая слухами об эвакуации правительства и близости немецких танков, витала в холодном воздухе. Именно тогда решительность Верховного Главнокомандующего сыграла роль не просто управленца, а ключевого психологического фактора, переломившего ход событий. Обстановка была критической. Немецкие войска группы армий «Центр» под командованием фон Бока рвались к столице. Штаб Западного фронта во главе с Г.К. Жуковым располагался в Перхушково, совсем близко к линии фронта. Многие наркоматы и иностранные посольства уже были эвакуированы в Куйбышев (ныне Самара). В городе царила тревожная неопределенность. Люди видели, как уезжают ответственные лица, и задавались мучительным вопросом: «А что же будет с нами? Удержим ли Москву?» Сомнения проникали даже в высшие эшелоны власти. Главный маршал авиации А.Е. Голованов в своих мемуарах красноречиво

В Красную Армию Василия Степановича призвали в 1939 году, а в июне 1941-го он уже воевал с фашистами. Василий Петров отличился в боях при форсировании Днепра и удержании плацдарма на берегу. В 1943 году, при форсировании Днепра, он и его помощник остались вдвоём из всего расчёта. Они продолжили бой и отразили ещё четыре атаки фашистов. В этом бою Василий Петров получил тяжёлое ранение обеих рук. В 2002 году Василий рассказывал в интервью: «Товарищи доставили меня в Ковалин, где тогда находился наш медсанбат. Но он был переполнен ранеными, и меня, как безнадёжного, оперировать не стали. Умерших было очень много. Похоронная команда, не успевая предавать тела земле, укладывала их штабелями возле руин разрушенных домов, в сараях. В один из таких сараев положили и меня. Когда командиру бригады доложили, что Петров отправлен в морг, полковник Купин приказал найти моё тело и доставить для похорон. Среди умерших им удалось отыскать меня. Обнаружив, что я жив, товарищи перенесли меня в санбат