Kiska Mila

— Я все эти шестьдесят три года его смерти ждала, — баба Зина спокойно вытерла сухие губы краем застиранного байкового халата. — Зинаида Петровна, окститесь! — у меня тонометр из рук на вытертый линолеум пополз. — А что мне креститься, Валя? Я на свои похороны миллион двести тысяч отложила. Только бы рядом с Колькой в одной оградке не лежать. Я замерла посреди тесной кухни. На столе липкая клеенка в блеклую ромашку. В углу гудит старый холодильник. Зине на днях восемьдесят стукнуло. Месяц назад она мужа похоронила. И вот теперь сидит, смотрит в окно на серый забор и выдает такое. — Давление у вас двести сорок на сто десять, — я начала суетливо расстегивать аптечку. — Давайте-ка укол сделаю. Горе у вас, Зинаида Петровна. Заговариваетесь. — Не суетись, — она тяжелой узловатой рукой накрыла мой шприц. — Я в своем уме. Больше, чем когда-либо. Она пододвинула ко мне пузатую сахарницу. Вытащила из-под нее сложенный вчетверо тетрадный листок. — Я за Кольку в семнадцать лет вышла. Мамка застав

В сентябре 2021 года Воронежская область содрогнулась от известия о пропаже 20‑летней Анастасии Колган — студентки третьего курса Борисоглебского филиала ВГУ. Вечером 7 сентября девушка вышла из общежития, чтобы прогуляться, и не вернулась. Днём она разговаривала по телефону с бабушкой Ниной, жившей в Россоши, и заверила, что у неё всё в порядке. Но уже на следующий день телефон Насти перестал отвечать. Бабушка, не находя себе места, звонила внучке каждый час — и днём, и ночью. Автоответчик неизменно сообщал, что абонент недоступен. В отчаянии женщина набрала номер отца Насти, Ивана Григорьева, и рассказала, что девушка не выходит на связь. Мужчина тут же начал выяснять, где может быть дочь: он связался с администрацией общежития и деканатом, но там подтвердили, что не видели Настю с вечера 7 сентября. 9 сентября родственники официально обратились в полицию, и начались масштабные поиски. Весь город будто замер в тревожном ожидании: знакомые, волонтёры, соседи — все пытались хоть что‑то