Елена Новиченко Михайлова

Ещё вчера котофей бодро прыгал по подоконнику и пугал воробьёв, а сегодня вдруг замаскировался под подушку. Невольно задумываешься: а где грань? В какой момент активный питомец превращается в степенного пенсионера, которому для счастья нужен не фантик на верёвочке, а тёплая батарея и отсутствие сквозняков? С собаками-то всё понятно. Седина на бороде, взгляд мутный, походка тяжёлая — всё как у людей. А вот кошки играют с хозяевами в прятки до последнего. Их старость подкрадывается бесшумно, бьёт исподтишка и маскируется так, что диву даёшься. Итак, первое и главное отличие кошачьего старения от собачьего — полная скрытность. Собакен, если у него заломит в боку, придёт к хозяину, положит голову на колени и всем своим видом скажет: «Родной, спасай!». Котофей же будет терпеть до посинения. Причём дело не в гордости или характере, а в генах, доставшихся от вольных предков. В природе больной и слабый хищник — не объект для жалости, а лёгкая закуска для конкурента. Хозяева пропускают начало

Ещё вчера котофей бодро прыгал по подоконнику и пугал воробьёв, а сегодня вдруг замаскировался под подушку. Невольно задумываешься: а где грань? В какой момент активный питомец превращается в степенного пенсионера, которому для счастья нужен не фантик на верёвочке, а тёплая батарея и отсутствие сквозняков? С собаками-то всё понятно. Седина на бороде, взгляд мутный, походка тяжёлая — всё как у людей. А вот кошки играют с хозяевами в прятки до последнего. Их старость подкрадывается бесшумно, бьёт исподтишка и маскируется так, что диву даёшься. Итак, первое и главное отличие кошачьего старения от собачьего — полная скрытность. Собакен, если у него заломит в боку, придёт к хозяину, положит голову на колени и всем своим видом скажет: «Родной, спасай!». Котофей же будет терпеть до посинения. Причём дело не в гордости или характере, а в генах, доставшихся от вольных предков. В природе больной и слабый хищник — не объект для жалости, а лёгкая закуска для конкурента. Хозяева пропускают начало