Был у бабушки в деревне петух. Старый, тощий, вредный и задиристый. Бабушка звала его Евгешой, а я, начитавшись рыцарских романов из бабушкиной библиотеки, величал его сэром Джоном. Петух и впрямь был благородным.
Он был аристократом от побитого гребешка и до обломанных шпор на плешивых курьих ножках. Щеголял голой шеей, как и подобает породистому петуху, и сиплым голосом. Рано утром, когда остальные петухи еще спали, а солнце только показывалось над горизонтом, сэр Джон с трудом залазил на курятник и, нахохлившись, выдавал свое сиплое кукареканье. И кукарекал до тех пор, пока не просыпались его сородичи и не заглушали бульканье тощего аристократа своим зычным криком.
Не проходило и дня, ч