Владимир Ваулин

Когда я увидела троих мужиков в камуфляже с монтировками в руках, первая мысль была: всё, конец. Вторая: надо было слушать подруг и не ехать в эту Россию. А третья мысль вообще не успела сформироваться — потому что один из них уже открывал мою дверь. Меня зовут Эмили, 34 года, дизайнер из Сиэтла. Приехала в Архангельскую область за вдохновением для проекта. Подруги говорили: "Эм, ты что, там же глушь!" Я не слушала. Зря. Решила срезать по навигатору до какой-то старой церкви. Дорога сузилась, потом стала ледяной колеей. Связь пропала, но я ехала дальше. Слушала музыку, жевала батончик. "У меня же полный привод". На дорогу выскочила лиса. Я резко затормозила. Самая тупая идея в моей жизни. Машину закрутило. Я видела только мельтешение ёлок. Потом — удар. Сильный. Я открыла глаза, и первое, что почувствовала — тишина. Такая, что в ушах звенит. Двигатель не заводится. Дверь заклинило. Телефон: нет сети. Время: 16:00. Уже темнеет. Я сижу в разбитой машине посреди леса. До людей километров

Двадцать шестое сентября 1982 года. Бассейн реки Витим, Иркутская область. Геолого-разведочная партия работает в абсолютной глухомани, за четыре сотни километров от ближайшего жилья. На противоположном берегу реки вдруг возникает фигура. Человек, закутанный в звериные шкуры, с копьём в руке. Борода, спадающая до пояса. Геологи переправляются, приближаются и видят глаза — живые, человеческие. Он открывает рот, и из горла вырывается хриплый, скрежещущий звук, будто голосовые связки отвыкли от своей работы. «Демьян. Демьян Корякин… Сбежал в пятьдесят втором. Тридцать лет. Один». Ему протягивают кусок хлеба. Он берёт его, медленно подносит к лицу, нюхает, и из глаз его, словно из пересохшего родника, начинают течь слёзы. Хлеб. Тридцать лет не ел хлеба. Эта история — не вымысел. Она произошла на самом деле, была засвидетельствована участниками экспедиции и навсегда осталась в архивах геологической службы СССР. Геолого-разведочная партия Восточно-Сибирского территориального управления под на