Елена Лагерева(Ярощук)

22 ноября 1945 года, день третий Нюрнбергского процесса. На скамье подсудимых — 21 человек, на чьих руках кровь миллионов. И вдруг они начинают смеяться. Хохочет Геринг, трясется от хохота Гесс, усмехаются остальные. На всякий случай, прилагаю это историческое фото в оригинале: Фотограф успевает нажать затвор. Снимок облетает весь мир и ставит в тупик: что, черт возьми, могло развеселить нацистских преступников прямо в зале суда? Тот день был посвящен делу Альфреда Розенберга — главного нацистского «философа», автора расовой теории рейха. Его адвокат, доктор Альфред Тома, пытался изобразить подзащитного кабинетным ученым, далеким от реальной политики. Построение образа шло туго. Тут-то и случилась техническая накладка, которую никто не предвидел. Раздраженный ходом заседания, Тома повернулся к своему ассистенту и вполголоса произнес: «Болван, зачем вы суете мне эту дрянь?». Под «дрянью» он имел в виду книгу самого Розенберга «Миф XX века» — главный «философский» труд человека, которо

Помните эти мутные квадраты в школьных коридорах? Зелёные, синие, сквозь которые видны только силуэты? Долгие годы их считали символом советской экономии и казёнщины. У нас в школе посмеивались над советскими стеклоблоками. Мол, мутно, некрасиво, как в тюрьме. А потом выяснилось, что пока мы мечтали о пластиковых окнах «как в Европе», инженеры СССР уже считали киловатты, люксы и рубли — и выигрывали. Эти зелёные «кирпичи» грели лучше окон, светили мягче солнца и стоили копейки. Это была холодная инженерная логика. Швейцарская хитрость, которую позаимствовал Союз Стеклоблоки придумал швейцарец Гюстав Фальконье ещё в 1880-х. Гюстав Фальконье Он производил их вручную — выдувал стекло в форме, герметизировал каплей горячего материала. Красиво, дорого, элитно. Получались подобные варианты: В СССР технологию переосмыслили - стали использовать машинное прессование вместо ручной работы. Цена упала в десятки раз, а качество и эффективность остались. К 1960-м годам советские заводы штамповали

Мы рождаемся, зная, что однажды умрём, но при этом удивительно мало задумываемся о том, как именно это случится. Мы строим планы, тревожимся о будущем и тратим время на чужие ожидания — словно впереди у нас десять тысяч лет. А что, если взглянуть на смерть не как на мрачную неизбежность, а как на сложнейший биологический процесс, который наука только начинает расшифровывать? Современные открытия