...За чёрным окном неслись назад крупные оранжевые искры, мелькали освещаемые поездом белые снежные скаты и чёрные чащи соснового леса, таинственные и угрюмые в своей неподвижности, в загадочности своей зимней ночной жизни.
Он закрыл под столиком раскалённую топку, опустил на холодное стекло плотную штору и постучал в дверь возле умывальника, соединявшую его и соседнее купе. Дверь оттуда отворилась, и, смеясь, вошла Генрих, очень высокая, в сером платье, с греческой причёской рыже-лимонных волос, с тонкими, как у англичанки, чертами лица, с живыми янтарно-коричневыми глазами.
- Ну что, напрощался? Я всё слышала. Мне больше всего понравилось, как она ломилась ко мне и обложила меня стервой.