Картины на заказ Marysol

В истории Серебряного века нет фигуры более цельной, парадоксальной и монументальной, чем Максимилиан Волошин. Он был не просто поэтом — он был геологом слов и красок, гостеприимным отшельником и бесстрашным миротворцем. Его жизнь — готовый сценарий для эпического романа, где личная драма переплетается с трагедией целой страны. Его появление в Петербурге 1903 года было подобно явлению существа из иного времени. Высокий, мощный, с гривой густых волос и пронзительным взглядом, он был одет в самодельный костюм: бархатные штаны, пришпиленные к теплому жилету огромными английскими булавками, темный плащ и тяжелый посох. «Подлинный поэт должен быть нелеп», — заявлял он. Этот образ «античного бродяги» или «библейского пророка» был не случайностью, а тщательно сконструированной маской, вызовом салонной гламурности столичной богемы. Но очень скоро за этой маской увидели одного из самых образованных людей эпохи: блестящего переводчика, знатока французской поэзии, тонкого художника-акварелист