Валерий Сонкин

После зари начался новый ритуал. Поиск лосей в сердце леса. Высокая мокрая трава, лабиринты осин, низины черноольшанника, берёзово-еловые перекаты и блюдца заросших полян. Лоси осторожно передвигались по только им известным хитро сплетённым лабиринтам невидимых лесных дорог. Их удавалось увидеть и даже снять, само действо походило на попытку не просто понять этих чудесных созданий, но и самому стать чем-то большим в абсолютно диком, безлюдном пантеоне нетронутой природы. Лоси появлялись и исчезали, как будто лесные фантомы. Казалось, силуэт животного только проявился, постоял, посмотрел на тебя и, развернувшись, буквально за секунды исчез в жёлто-зеленой пелене... Вечером лес наполнили горькие ароматы осени, хрустальная тишина и штиль. Сквозь сиреневые облака выбрались огненные лучи, разлив густой янтарь на кроны берёз. День уходил в вечер, вечер нырял в ночь, чтобы восстать робким светом нового рассвета, раскручивая шестерёнки тайного механизма осени. Здесь было просто и легко и мисти

После зари начался новый ритуал. Поиск лосей в сердце леса. Высокая мокрая трава, лабиринты осин, низины черноольшанника, берёзово-еловые перекаты и блюдца заросших полян. Лоси осторожно передвигались по только им известным хитро сплетённым лабиринтам невидимых лесных дорог. Их удавалось увидеть и даже снять, само действо походило на попытку не просто понять этих чудесных созданий, но и самому стать чем-то большим в абсолютно диком, безлюдном пантеоне нетронутой природы. Лоси появлялись и исчезали, как будто лесные фантомы. Казалось, силуэт животного только проявился, постоял, посмотрел на тебя и, развернувшись, буквально за секунды исчез в жёлто-зеленой пелене... Вечером лес наполнили горькие ароматы осени, хрустальная тишина и штиль. Сквозь сиреневые облака выбрались огненные лучи, разлив густой янтарь на кроны берёз. День уходил в вечер, вечер нырял в ночь, чтобы восстать робким светом нового рассвета, раскручивая шестерёнки тайного механизма осени. Здесь было просто и легко и мисти