Татьяна Бенц(Кюриева)

Ко Дню рождения Вероники Тушновой

Нельзя за любовь — любое,
Нельзя, чтобы то, что всем.
за любовь платят любовью
Или не платят совсем.
Принимают и не смущаются,
Просто благодарят.
или (и так случается!)
Спасибо не говорят.
Горькое… вековечное…
Не буду судьбу корить.
жалею тех, кому нечего
или некому подарить.
1945 г.
*
Стихи Вероники Тушновой - вечная исповедь любящей женщины.
Судьба все же даровала ей Любовь.
«Он мне и воздух, он мне и небо..»
А у меня есть любимый, любимый,
с повадкой орлиной,
с душой голубиной,
с усмешкою дерзкой,
с улыбкою детской,
на всём белом свете
один-единый.
Он мне и воздух,
он мне и небо,
всё без него бездыханно
и немо…
А он ничего про это не знает,
своими делами и мыслями занят,
пройдёт и не взглянет,
и не оглянется,
и мне улыбнуться
не догадается.
Лежат между нами
на веки вечные
не дальние дали —
года быстротечные,
стоит между нами
не море большое —
горькое горе,
сердце чужое.
Вовеки нам встретиться
не суждено…
А мне всё равно,
мне всё равно,
а у меня есть любимый, любимый!
Эти стихи Вероника адресовала ему-известному поэту и писателю- фронтовику Александру Яшину. Они сблизились в тяжелый для него период, в дни его оголтелой травли...
Тушнова была одной из немногих, кто поддержал в те нелегкие дни Александра Яковлевича. Она отогрела и оживила своей любовью его «пасмурную душу». Казалось бы, вот оно, долгожданное счастье ,но он не мог оставить детей и супругу... И все настолько запутанно..
Несмотря на все усилия любящих сохранить свои отношения в тайне, им это не удалось. Поползли слухи и сплетни.. И поэт прекратил свои встречи с Вероникой .. Тушнова понимала своего любимого :
«..Меня одну во всех грехах виня,
все обсудив и все обдумав трезво,
желаешь ты, чтоб не было меня...
Не беспокойся – я уже исчезла…»
Не имея возможности видеться с любимым, поэтесса нашла другой способ общения:
«Я говорю с тобой стихами,
остановиться не могу".
Вероника одна переживала свое горе
:«Ты не горюй обо мне, не тужи..»
тебе, а не мне
доживать во лжи,
мне-то никто не прикажет:
— Молчи!
Улыбайся! —
когда хоть криком кричи.
Не надо мне до скончанья лет
думать — да,
говорить — нет.
Я-то живу, ничего не тая,
как на ладони вся боль моя,
как на ладони вся жизнь моя,
какая ни есть —
вот она я!
Мне тяжело…
тебе тяжелей…
Ты не меня, — ты себя
жалей.
Уже будучи безнадежно больной, Тушнова снова и снова писала о своей любви к Яшину.
Так родилась ее последняя книга стихов «Сто часов счастья».. посвященная любимому мужчине.
По свидетельствам, первые читатели этих стихов не могли избавиться от ощущения, что у них на ладони лежит «пульсирующее и окровавленное сердце, нежное, трепещет в руке и своим теплом пытается согреть ладони».
Красивая черноволосая женщина с печальными глазами (за характерную и непривычную среднерусскому глазу красоту ее иногда называли «восточной красавицей»), с мягким характером, любившая дарить подарки не только близким, но и просто друзьям, находилась в больнице с диагнозом «рак».
Александр Яшин, конечно, навещал ее.
Марк Соболь, долгие годы друживший с Тушновой, стал невольным свидетелем одного из таких посещений.
«Я, придя к ней в палату, постарался ее развеселить. Она возмутилась: не надо! Ей давали антибиотики, от которых стягивало губы, ей было больно улыбаться. Выглядела она предельно худо. Неузнаваемо. А потом пришел – он! Вероника скомандовала нам отвернуться к стене, пока она оденется. Вскоре тихо окликнула: "Мальчики..." Я обернулся – и обомлел. Перед нами стояла красавица! Не побоюсь этого слова, ибо сказано точно. Улыбающаяся, с пылающими щеками, никаких хворей вовеки не знавшая молодая красавица. И тут я с особой силой ощутил, что все, написанное ею, – правда. Абсолютная и неопровержимая правда. Наверное, именно это называется поэзией...»
Дни Тушновой были сочтены, и она это знала. Из типографии ей привезли сигнальный экземпляр «Сто часов счастья». Издатели торопились, знали, что поэтесса умирает, – успели.
В последние дни перед смертью Вероника Михайловна запретила пускать к себе в палату Александра Яковлевича. Она хотела, чтобы любимый запомнил ее красивой и веселой. А на прощанье написала:
Я стою у открытой двери,
я прощаюсь, я ухожу.
Ни во что уже не поверю, –
все равно
напиши,
прошу!
Чтоб не мучиться поздней жалостью,
от которой спасенья нет,
напиши мне письмо, пожалуйста,
вперед на тысячу лет.
Не на будущее,
так за прошлое,
за упокой души,
напиши обо мне хорошее.
Я уже умерла. Напиши!
Умирала знаменитая поэтесса в тяжелых мучениях. Не только от страшной болезни, но и от тоски по любимому человеку.
Ее не стало 7 июля 1965года , а через 3 года ушел и он .. и тоже .. онкология.
После нее остались рукописи в столе: недописанные листки поэмы и нового цикла стихов. Могила Вероники Тушновой находится на Ваганьковском кладбище в Москве.
#поэзияипоклонники