Василий Демченко

Автоматы стояли по всему Союзу с конца 1950-х. Стакан мыли струёй воды без мыла. Автоматы прозвали «сифилизаторами». Но документальных свидетельств эпидемий, связанных с ними, не существует. Как это вообще работало Для многих поколений этот процесс был настоящим ритуалом на жаркой летней улице. Подходишь к красному или серому шкафу и достаешь мелочь. Бросаешь монетку в прорезь, внутри щелкает механизм. За одну копейку автомат наливал простую газированную воду. За три копейки в стакан сначала с шипением падал сладкий сироп, а затем доливалась вода. Вкусы знали все. Груша, барбарис, тархун, крем-сода, знаменитый колокольчик. Автоматы ставили везде. На площадях, вокзалах, возле кинотеатров и парков. По данным «Российской газеты», серийный выпуск автоматов начался в 1958-1959 годах после решения XX съезда КПСС. Стране нужен был массовый и дешевый способ напоить граждан. На вредных производствах, в горячих цехах заводов, аппараты работали абсолютно бесплатно. Они наливали рабочим подсоленну

Я не застал эти времена, но и родители вспоминают, как они ездили на картошку, на свеклу и так далее. Работали там от рассвета до заката, но при этом вспоминают они это с радостью, говорят, что было весело, песни пели. Что это? Синдром того, что в молодости и трава была зеленее и небо голубее? Или правда в этих полевых работах было что-то, чего сейчас не хватает? Давайте для начала войдём в контекст. Представь ранний советский рассвет где-нибудь в конце сентября. Город ещё спит, но у ворот института, школы или проходной завода уже копошится народ. Не на работу, не на учебу. Сегодня особая миссия: "Едем на картошку!" Или, если дело происходит в выходной и ближе к дому, грядет субботник. Для непосвященных – это не добровольные порывы души, а скорее хорошо знакомый, почти сезонный ритуал советской жизни, со своим набором правил, тягот и… странной коллективной солидарностью. Если тебе "повезло" быть студентом, школьником старших классов, а иногда и работником конторы или завода, осенью теб

Григорий Ерохин В душе каждого пацана живёт прирожденный механик и он любит налаживать технику, которая ему попадается в это время на жизненном пути. А не так же, как девочки любят наряжать кукол. Потом из этого мальчика вырастет защитник Родины, а не ... Григорий Ерохин Мой старший брат Иван Алексеев​ич купил с рук у кого‑то моторчик для велосипеда. Велосипед у него был весь собранный из разных запасных частей и потому разноцветный. Вот на него Иван и планировал установить двигатель и превратить велосипед в мопед, который в простонародии называли «моторчиком». — Вань, а ты мне кататься на «моторчике» будешь давать? — спрашивал я у Ивана. — Буду, если ты мне надоедать не будешь, — отвечал брат. Только его сначала укомплектовать надо. Я к тому времени уже вовсю гонял на велосипеде, умел чинить его, даже самый сложный ремонт заднего колеса. Я полностью разбирал так называемые «кишки» заднего колеса: подшипники, тормоза, звездочку, смазывал, если нужно, и менял изношенные запасные части.

Трёхлитровая банка с бледно-жёлтой жидкостью и надписью «Сок берёзовый» — узнаваемый образ советского гастронома. Стоила копейки. Пили все. Вкус — слабо-сладкий, немного терпкий, ни на что не похожий. Был ли это настоящий берёзовый сок? Ответ неоднозначный. Частично да. Частично нет. И история этого продукта интереснее, чем кажется. Берёзовый сок — это сок, который берёза «гонит» из корней к почкам весной, в период сокодвижения. Буквально пару недель в году: обычно конец марта — начало апреля в средней полосе России. Сок вытекает из надрезов в коре — прозрачный, почти без запаха, слабо-сладкий. Срок хранения свежего берёзового сока — 2–3 дня в холодильнике. Без консервации он быстро бродит. Это принципиальная проблема для промышленного производства: как сохранить продукт на месяцы и годы. Советская пищевая промышленность решала задачу через консервацию. Схема была примерно такая: весной заготавливали настоящий берёзовый сок в регионах с берёзовыми лесами — Белоруссия, Центральная Росси