Аркадий Арутюнян

Тайга в конце зимы дышала ледяным молчанием. Агафья Лыкова, последняя на заимке Ерина, рубила лучину. Каждый удар топора отдавался звоном в морозном воздухе, сливаясь с мерным постукиванием деревянных чёток в кармане – её единственный диалог с ушедшими: отцом Карпом, братьями, сестрой. Одиночество было её домом, верой и крепостью. До того письма. Конверт, привезённый вертолётчиками, пах городом – типографской краской и чужими руками. Георгий Сапелов. Старообрядец из Кемерова. Слова, выведенные аккуратным почерком, жгли страницей: «Сестра во Христе! Душа скорбит о тебе, единой в пустыни сей. Дозволь прийти, разделить труды и молитвы, быть тебе опорой и... мужем». Сердце Агафьи, закалённое тайгой и горем, дрогнуло. Надежда – редкая гостья в её мире – постучалась ледяным пальцем в дверь избы. Он прилетел ранней весной, когда снег еще хрустел под ногами, но солнце уже по-кошачьи пригревало склоны. Георгий (он просил звать Егорем) вышел из вертолёта неловко, в добротном, но явн