Валентина Гущина

– Уберите эти уродливые грядки с клубникой, они весь вид портят, – капризный голос разрезал дачную тишину, перекрывая даже щебет птиц. – Здесь нужно засеять все дорогим газоном, поставить шезлонги и выкопать бассейн. А то перед подругами стыдно, когда фотографии выкладываю. Чисто колхоз. Вера Ивановна медленно разогнула уставшую спину. Она аккуратно отряхнула садовые перчатки от налипшей влажной земли и посмотрела на невестку. Алина стояла на крыльце добротного кирпичного дома, недовольно скрестив руки на груди. На ней был белоснежный спортивный костюм, который совершенно не вписывался в дачные реалии, а на лице читалось брезгливое выражение. – Эти уродливые грядки, Алина, кормят моего внука свежими ягодами всё лето, – спокойно, стараясь не выдавать подступающего раздражения, ответила Вера Ивановна. – И дом этот, и участок – не база отдыха. Это плоды моего многолетнего труда. – Ой, только не надо этих лекций про тяжелую жизнь, – отмахнулась невестка, сверкнув свежим маникюром. – Вы же

Звонок раздался ровно в полночь, и Наталья сразу поняла — случилось что-то нехорошее. Она нащупала телефон в темноте, прищурилась от яркого экрана. Незнакомый номер. Городской. Сердце ёкнуло — так бывает, когда тело знает то, что разум ещё не понял. — Алло? — Наталья Викторовна? — голос был мужской, спокойный, с лёгким акцентом, выдававшим человека, привыкшего говорить медленно и веско. — Простите за поздний час. Меня зовут Артём Игоревич, я юрист. Завтра ко мне на консультацию записана ваша сестра. По вопросу маминой квартиры. Наталья медленно села в кровати. Муж рядом сонно повернулся, что-то пробормотал. — Какой… какой вопрос? — Лучше встретиться. Я перезвоню утром с адресом. Но имейте в виду — речь идёт об оспаривании завещания. И ещё кое о чём, что вам стоит услышать лично. Трубка осталась в её руке, а на экране медленно гасли цифры. Полночь. Третье февраля. Ровно три месяца с того дня, как не стало мамы. Сергей рядом наконец проснулся, приподнялся на локте. — Что случилось? — Гал

— Завтра в саду заберёшь Соню. Я с утра на стройке, до девяти. Елена медленно положила нож на разделочную доску. На столе стояли три коробки — два больших торта на выпускной и набор капкейков, которые она доделывала с шести утра. — Дима, у меня завтра свадебный торт. Десять килограммов. Доставка в час. — Ну и что? До часа ты успеешь, а после обеда заберёшь её. — Её сад на Жукова. Через весь город. Он пожал плечами и взял ключи со стола. — Разберёшься. Ты же дома сидишь. Хлопнула входная дверь. Елена осталась стоять посреди своей кухни с ножом в руке и крутящимся в голове «ты же дома сидишь». Эти слова она слышала теперь почти каждый день. А ведь два года назад он говорил совсем другое. Они познакомились в строительном магазине. Она выбирала плёнку для упаковки тортов, спорила сама с собой о толщине, — и тут подошёл мужчина в рабочей куртке, посмотрел на её корзинку и улыбнулся. — Девушка, вам нужна та, что справа. По опыту говорю. Тонкая порвётся. Она подняла глаза. Высокий, лет тридца

– Опять эта мешанина? Ты же прекрасно знаешь, что я такое не ем. Выглядит так, будто это уже кто-то ел до меня. Звонкий стук металлической ложки о край фарфоровой тарелки прорезал уютную тишину вечерней кухни. Мужчина брезгливо отодвинул от себя исходящее ароматным паром блюдо. Галина медленно опустила руки на колени. Она сидела напротив, чувствуя, как от усталости гудят ноги после долгой смены в аптеке. На столе стояло жаркое по-домашнему. Настоящее, томящееся в духовке почти два часа. С мягчайшей говядиной, рассыпчатой картошкой, золотистым луком, морковью и щепоткой свежей зелени, которую она специально зашла купить по дороге домой, отстояв очередь на холоде. Она готовила это жаркое, пока стиральная машина крутила второй цикл, а на плите кипел бульон для завтрашнего супа. Готовила, стараясь порадовать мужа после его рабочего дня. – Вадим, это обычное мясное жаркое, – спокойно, стараясь не сорваться, ответила Галина. – Мясо свежее, овощи тоже. Что именно тебя не устраивает? – Меня не