Ирина Попкова

Поезд остановился так плавно, что Прасковья Никитична даже не сразу поняла — приехали Она сидела на своей полке, сжимая в одной руке чемодан, в другой игрушку — зайца, подаренного Аней. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, перед глазами всё плыло. — Москва! Ярославский вокзал! — объявила проводница, проходя по коридору. — Прибыли, граждане пассажиры, просьба не забывать свои вещи! Прасковья Никитична смотрела в одну точку и не могла пошевелиться. Трое суток позади. Трое суток дороги, разговоров, чаепитий, страха, радости, отчаяния. И вот — Москва. — Бабушка, выходить надо, — заглянула проводница. — Помочь? — Сама, дочка, сама, — прошептала Прасковья Никитична и встала. Ноги не слушались. После трёх дней в вагоне они казались чужими, ватными. Она сделала шаг, другой, схватилась за дверной косяк. — Давайте помогу, — проводница взяла её под руку. — Пойдёмте потихоньку. Они вышли в коридор, потом в тамбур. Проводница открыла дверь, и в лицо ударил морозный воздух — но не такой,