Жить вкусно

Времечко катилось, как колесо под горку. Молодые переселились в детскую половину дома. Маша обосновалась в большой комнате возле библиотеки. Там поместился большой шкаф, в котором смогли разместить все ее наряды. Из города Михеич привез письменный стол, почти такой же, как у батюшки, Варвара быстро входила в роль хозяйки. Николай Павлович порой удивлялся, как эта молодая барышня за короткое время столько всего узнала про их хозяйство. Как-то он пригласил Алешу к себе в кабинет. Разговор зашел об имении, об его развитии дальше. С женитьбой на Варваре земель у Хованцевых стало больше, да и душ прибавилось. Николай Павлович не стал выделять долю Алеше, пока до поры до времени. - Я уж старый. Не увидишь как отойду от дел. Все в твои руки перейдет. Только про Машу не забывай. Да еще и про Фиску. Я обещал ей тоже выделить приданое, а обещание свое надо держать. Он достал старую амбарную книгу, в которой вел учет своих земель, душ, деревень, учет того, сколько и чего получал он с каждой

Жизнь в имении Хованцевых после свадьбы заметно не изменилась. Только еще одна хозяйка прибавилась в доме. Надо сказать, что Варвара все еще стеснялась своего нового положения. Она по-прежнему чувствовала себя гостьей в этом большом доме. Только с Алешей ей было хорошо. Да с Машей она подружилась и могла поделиться всем, о чем думала. Маша порой удивляла ее своей наивностью. Ее мечта открыть школу была, конечно, замечательная. Но впереди не было видно никакой перспективы. Варваре порой казалось, что Маша еще не выросла из детства, продолжает играть в учительницу, в школу. Маша же и не думала отступаться от своей затеи. По ее приказу Михеич отгородил в людской угол, в котором поставили сколоченные столы и скамейки, еще пахнущие сосной. Перед открытием своей школы, Маша пришла к Николаю Павловичу в кабинет после обеда. Обычно он в это время читал газеты и журналы и не очень любил, чтоб его тревожили. Появление любимицы не рассердило его. - Машенька, вижу, что опять чего-то надумал

Свадьбу назначили на конец сентября, когда лето уже ушло, но осень ещё не стала холодной, только золотистой и щедрой. Листья на берёзах пожелтели, на дубах стали бронзовыми, и вся усадьба утопала в багрянце и золоте. В усадьбе Верхние Липяги кипела работа. Елизавета Гавриловна руководила приготовлениями, шила наряды для себя и Маши на свадьбу. Для этого пригласили портниху из города. Дуняша и Матрёшка суетились возле нее, помогали, как умели Забот у Елизаветы Гавриловны было полно. Она сама перебирала скатерти, которые стелют на свадебные столы, салфетки. Осматривала каждую, хорошо ли простираны, накрахмалены и проглажены. нет ли на них пятен. Вместе с Машей составляли меню. Михеич только успевал ездить в город со списками продуктов. Сам Хованцев распоряжался по хозяйству, закупал вина, подбирал подарки. Алексей ходил сам не свой. Варвара должна была приехать заранее вместе с Андреем. Ее вещи уже привезли, сундуки с приданым стояли в девичьей. А их все еще не было. И это томитель

К четырем часам пополудни кареты подъехали к дому Мезенцевых. Три экипажа остановились возле их не такого уж большого дома, чем сразу привлекли внимание соседей. Любопытные мещане выглядывали в раскрытые окна. Самые любопытные вышли на улицу, толпились кучками, обсуждали, что за господа пожаловали. Видно, что люди богатые, не чета брату с сестрой. От этого было еще интереснее, что привело этих господ на тихую уездную улочку. На крыльце уже стояли Андрей и Варвара, а еще их старая дальняя родственница. Варвара была в легком, светлом платье с кружевным воротником. Волосы убраны в высокую причёску. Она выглядела счастливой и взволнованной одновременно. Все гости вышли из карет и рассеянно топтались, как бы поджидая друг друга. Приглашенная сваха тут же приступила к своей работе. Она решительно шагнула вперед, к самому крыльцу, увлекая за собой всех остальных. Николай Павлович важно вышагивал сразу за свахой, поддерживая под локоток свою супругу. Алексей, выйдя из кареты, от волнения

Два экипажа въехали во двор Марьи Андреевны и остановились у парадного входа. Гостей уже ждали. Ворота были распахнуты настежь. На крыльце стоял управляющий в начищенных сапогах, а рядом с ним прислуга. - Приехали! Приехали! - Послышались крики прислуги . И через пару минут Марья Андреевна в сопровождении Фиски уже стояла на крыльце и встречала своего племянника с семейством. Елизавета Гавриловна окинула девушку беглым взглядом, который не пропустил ничего. Ей даже показалось, что это ее Маша стоит, до чего же она была похожа на ее дочь. Уложенные волосы, нарядное платье, которому могла позавидовать не одна городская модница. В голове Елизаветы пронеслась мысль, что вдруг да Николай Павлович полюбит Фиску больше, чем Машу, приданое ей отпишет больше, чем дочери. Чего уж греха таить, любая мать думает прежде всего о своем детище. Поэтому она подумала, что по приезду обратно в Верхние Липяги ей надо будет поговорить с супругом относительно его планов на будущее. А пока она любовалас

Андрей Сергеевич уезжал домой на следующий день. Марья Васильевна уговаривала его еще остаться дня на два хотя бы, было видно, что молодой человек еще слаб, был он бледен и голова продолжала болеть. Но все доводы были напрасны. - Я не могу. Сестра моя, наверное, уже с ума сходит. Обещал за три дня обернуться, а вторая неделя уже пошла. Тогда Марья Васильевна нашла выход. Верхом Андрею ехать было еще опасно. Она приказала своему конюху подготовить бричку и запрячь в нее своих лошадей.. Лошадь Андрея привязали к бричке. - Так мне будет спокойнее. И трясти меньше будет, а случись чего, возчик рядом. Мезенцев от всей души благодарил Марью Васильевну за заботу, за гостеприимство. Потом, смущаясь, протянул ей несколько купюр. Женщина заохала, начала отказываться от денег, но Андрей понимал, как трудно живется этой женщине, еще и дочка с ней. Поэтому не принял никаких отказов. Марья Васильевна приняла деньги. Она и сама подумывала, что было бы неплохо, если бы хоть сколько-нибудь денег

Начало июня выдалось дождливым и грозовым. В доме Мезенцевых не переживали об этом. У них были совсем другие заботы. Варвара готовилась к тому, что на Троицу Хованские приедут ее сватать. А пока она перебирала с горничной Лушей свое приданое. Девушка понимала, что оно не богато. Как-то вечером, сидя в гостиной с братом, она поделилась своими мыслями. - Андрюша, свет мой, мне боязно, что за мной такое приданое. Вдруг Николай Павлович потом попрекнет меня этим. Хоть и говорит Алеша, что отец обещает имение в Верхних Липягах ему отдать. Андрей задумался. Ему не хотелось, чтоб любимая сестра вошла в семью Хованцевых бедной родственницей. Он обнял Варю. - Не переживай. Я отдам за тобой все деревни наши с землей и с крестьянами. Себе же оставлю только наше родовое имение с деревней да со скотным двором и дворней при нем. Да вот этот дом. Варя отпрянула от брата. Испугалась. Получалось, что он хотел отдать ей почти всю землю. Андрей заметил, как сестра изменилась в лице. - Не бойс

Утро выдалось ясным, звонким. Птицы заливались в саду, роса на траве сверкала, как рассыпанные бриллианты. К крыльцу подали экипаж Мезенцевых, простой, без гербов и вензелей. но чистый. Лошади были сыты и ухожены. Егор сидел на облучке и поджидал хозяев. Андрей Сергеевич и Варвара Сергеевна вышли на крылечко. Варвара была немного бледна после бессонной ночи, только глаза её светились. Андрей сосредоточен, но без той тревоги, с которой приехал. Они только что плотно позавтракали. Из–за отъезда гостей, завтрак сегодня подали раньше обычного. Хованцев вышел проводить гостей. Рядом стояли Елизавета Гавриловна, Маша, Алексей. Даже Грунька выглядывала из-за угла. - Счастливого пути, - сказал Хованцев, протягивая руку Андрею. - Мы будем ждать вестей от вас. - Я напишу, - ответил Андрей, крепко пожимая ладонь. - И приеду, как только решатся дела. Варвара обняла Елизавету Гавриловну, поцеловала Машу в щёку. За время, что она гостила в Верхних Липягах девушки подружились. Варвара де

Андрей Сергеевич собирался нанести визит Хованцевым. Нужно было забрать Варвару домой. Загостилась она в Верхних Липягах, даже и домой не собирается. Брат оставлял ее на неделю, а уж вторая заканчивается. Варя в письме просила, чтоб погостить здесь еще. Николай Павлович уговаривал ее еще остаться. Только в этот раз брат отказал сестре. Ответил, что погостила, пора и честь знать. Нельзя надоедать людям. Он даже поругал ее за это. Назначил день, когда приедет, чтоб была готова. Перед отъездом нанес визит Марье Андреевне. Не мог уехать, не повидавшись с Анфисой. Пришел Андрей к любимой не с пустыми руками. Принес подарок, о котором Фиска и мечтать не могла. В этот раз Марья Андреевна встретила его приветливо. Пригласила испить чаю на веранде с земляничным вареньем на меду. Увидев в руках Мезенцева корзину из ивового прута, обвязанную кисеей, спросила с усмешкой. - Никак в лес по грибы собрался, Андрей Сергеевич. Не рано ли еще. - Вот вы и ошиблись, Марья Андреевна. Это подарок я

Через неделю Андрей снова пришёл к Марье Андреевне. Фиска была в гостиной, читала вслух вслух житие святой Екатерины. Увидев Андрея, она покраснела и сбилась. - Продолжай, - сказала Марья Андреевна.. - Не смущайся. Андрей Сергеевич свой человек. Фиска продолжила, но голос ее дрожал. Андрей смотрел на неё и не мог отвести глаз. Она была другая, стала спокойнее, увереннее. На ней было чистое, скромное платье, волосы убраны под косынку. Но глаза те же, хованцевские, серые с синевой. После чтения тётка удалилась под предлогом усталости, оставив их вдвоём. - Анфиса, - сказал Андрей, - я скучал по тебе. Фискино лицо вспыхнуло малиновым цветом. Еще никогда и никто не говорил ей, что по ней скучает. Она потупила глаза, стараясь не выдать свою радость. - Я тоже, - тихо ответила она и покраснела еще больше.. - Я хочу сказать тебе то, что должен был сказать раньше. Он опустился перед ней на колено, взял её руки в свои.. - Я люблю тебя, Фиса. Я хочу, чтобы ты стала моей женой