Вера Ник

Николай Носков родился 12 января 1956 года в Гагарине Смоленской области в простой рабочей семье: отец трудился на мясокомбинате, мать была дояркой. В поисках лучшей жизни семья переехала в Череповец, где уже в школьные годы будущий певец участвовал в театральных постановках и пел в хоре. С одной стороны, юный Николай Носков вёл обычную уличную жизнь с дворовыми драками, о которых позже вспоминал без прикрас, с другой — тянулся к творчеству. Не имея формального музыкального образования, он самостоятельно освоил гитару, фортепиано и ударные, что послужило первым шагом к будущей карьере. После учёбы в ПТУ на электрика и службы в армии, где Николай Носков играл на трубе в оркестре, юноша вернулся к гражданской жизни и начал зарабатывать на жизнь пением в ресторане. Именно там произошла судьбоносная встреча Николая Носкова с будущей женой Мариной, с которой он многие годы делил радости и тяготы артистической жизни. Вскоре Николай принял решение покорять Москву. В конце 1970-х годов молодой

Его первый танцевальный наряд для выступления на сцене Большого театра был вырезан из конфитюрных банок. А всего лишь через несколько лет после этого Индира Ганди подарила ему роскошный сценический костюм с сотнями драгоценных камней – в благодарность за непревзойдённое исполнение индийского танца «Золотой бог», кстати, самого любимого у Махмуда Эсамбаева. «Богом танца» называли и самого Эсамбаева, а ещё «Шаляпиным в танце» и «легендой XX века». С трёх лет танцевал на свадьбах 100 лет назад в чеченском селе Старые Атаги родился Махмуд Эсамбаев. Уже в три года невероятно подвижный и пластичный мальчик танцевал на всех свадьбах в горных селениях – его туда возили на осле как местную знаменитость. «В 5 – 6 лет я был настолько знаменит у себя в горах, что вся моя последующая известность с этим ни в какое сравнение не идёт», – рассказывал танцор в интервью. Как говорил Махмуд Алисултанович, в его семье танцевали все – чеченцы и ингуши вообще танцующий народ. Но вот сделать танец своей профе

Сын священника, программист с сотней баллов ЕГЭ и «самый стабильный» фигурист России. На Олимпиаде ему запретили «Парфюмера» — он вскрыл исходники и переписал программу за две ночи. Как парень из Питера готовит революцию в спорте Давайте честно. Мы привыкли к портрету типичного фигуриста: отдал спорту всё детство, учился кое-как, в 30 лет не знает, кем быть, и идёт в тренеры. В хоккее это норма. В футболе — тем более. А теперь посмотрите на Петра Гуменника. В свои 23 года (исполнилось 11 апреля 2026 года) он: И при этом — действующий чемпион России, победитель Гран-при России 2026 года и участник Олимпийских игр в Милане, где он занял 6-е место в мужском одиночном катании . Люди иногда спрашивают, деградирует ли современный спорт. Смотрю на Гуменника и понимаю: нет. Просто некоторые спортсмены совмещают лёд и микрочипы в голове. И это, пожалуй, самый страшный соперник для тех, кто после тренировки умеет только листать ленту. Добро пожаловать в мир Петра Гуменника. Спорт как он есть. С

Бывает, стоишь на панихиде. Свечка в руке дрожит. Записки подала. Вроде всё правильно. А внутри — суета. Мысли о борще, который остыл дома. О том, что завтра на работу. О том, что тапки жмут. А батюшка читает. И кажется, что это просто слова. Ну, традиция. Ну, помянули и ладно. Но один монах видел иначе. Родительская суббота. Литургия кончилась. Началась панихида. Он стоял на клиросе и вдруг заметил, что в храм стали входить... тени. Сквозь стены. Сквозь закрытые двери. Прозрачные, тихие. Женщины, мужчины, дети. Священники и нищие. Императоры и простые чернорабочие с мозолистыми руками. Они заполнили весь храм. Теснились у кануна. Но подойти не могли. Монах писал, что детей было особенно жалко. Они тянули ручонки к свечам, которые держали живые. К тем самым свечам, которые мы держим, даже не задумываясь. А некоторые тени преклоняли колени. Другие нагибали головы, будто ждали приговора. Страшно. Но не для всех. Когда диакон начал читать записки с именами — произошло чудо. Удивлению мона