Сергей Куприянов

Я много лет изучаю океан и подводные технологии. И каждый раз, когда смотрю на карту морских глубин, понимаю одно: мы освоили лишь крохотную часть того, что находится под водой. Современные атомные субмарины — это шедевры инженерии. Титановые корпуса, автономность на месяцы, системы, которые делают лодку практически невидимой. Но есть участки океана, где вся эта техника становится беспомощной. Места, которые капитаны обходят стороной не из-за запретов или врагов. Просто там природа устроена так, что шансов вернуться почти нет. Эти зоны не отмечены на обычных картах красными крестами. О них не пишут в учебниках для курсантов. Но любой опытный подводник знает: там лучше не появляться. Водопады, которые текут вниз под толщей воды. Слои пресной воды, зависшие среди солёной. Штормы, которые швыряют многотонную махину, словно игрушку. Акустические ловушки, где сонары теряют ориентацию. И одно кладбище, куда человечество отправляет умирать свои космические станции. Каждая подлодка имеет два к

У Александра был рост 191 сантиметр, вес под 130 килограммов чистой, рабочей массы, и при этом он делал в тяжёлом весе вещи, которые раньше считались уделом только лёгких борцов. Его коронный «обратный пояс» — это не просто приём. Это демонстрация силы, которую до него в супертяжёлой категории никто не показывал на таком уровне. Представьте: соперник лежит плашмя на ковре, чтобы не дать себя бросить. Обычный ход в греко-римской борьбе. Карелин подходит, подхватывает его под туловище своими длиннющими руками (размах — больше двух метров), отрывает от ковра и… перебрасывает через себя, как мешок. Соперник весит те же 120–130 кг, вместе с Карелиным это больше четверти тонны живого веса, который ещё и сопротивляется изо всех сил. А он поднимает, разворачивает и кладёт на лопатки. За один такой бросок — сразу пять баллов. В 1988-м в финале Олимпиады в Сеуле именно так он выиграл у болгарина Рангела Геровски. И потом повторял это снова и снова — на чемпионатах мира, Европы, в десятках поедин