Елена Ефремова-Демина

Алексей вернулся в конце октября, когда листья уже не шуршали под ногами, а лежали тяжёлой мокрой массой на дорожках старого парка у их дома. Два месяца вахты на севере — это не так уж много, думал он в поезде, глядя в запотевшее окно. Достаточно, чтобы соскучиться, но недостаточно, чтобы всё изменилось безвозвратно. Он вёз жене тёплый платок из оренбургского пуха и коробку конфет, которые она любила ещё с институтских времён. Дом встретил его тишиной. Не той уютной тишиной, когда жена ушла в магазин или к соседке, а какой-то другой — настороженной, будто комнаты сами держали дыхание. Вера стояла у окна в гостиной, спиной к двери. Она не обернулась сразу, как делала всегда — не бросилась с криком «Лёша!», не обняла, прижавшись так, словно боялась, что он опять исчезнет на два месяца. — Верочка, — тихо сказал он, ставя чемодан в прихожей. Она повернулась. Лицо было то же: те же мягкие черты, те же тёмные глаза, в которых он когда-то читал всю свою будущую жизнь. Но что-то в этих гл