Надежда Русанова(Волобуева)

Тоня поднялась затемно — летом она вставала в четыре, и тело давно само знало этот час. Муля уже стояла у ворот хлева, переступала и тянулась мордой к щеколде. Пока Тоня доила, за стенкой возилась птица, петух орал так, что слышно было, поди, на другом конце улицы. Она процедила молоко, снесла бидон в сени, выгнала корову за ворота — стадо как раз проходило мимо, и пастух Лёнька кивнул ей с седла. Дальше день покатился по заведённому. Бочка у крыльца за вчерашний полив опустела, и Тоня четыре раза сходила к колонке — колонка стояла через три двора, у Селивановых. Задала курам, открыла парник, чтобы огурцы не сгорели, поправила жердину у дровника, которую накануне своротила соседская коза. Доски у сарая после росы были мокрые и держали след её сапог рядом со старыми, засохшими следами коровьих копыт. Под навесом висели отцовские косы — отбивала их теперь Тоня сама, но вешала, как вешал он, носками в одну сторону. Мать позвала из избы, когда она несла последнее ведро. — Тонь! Хлеба у нас