Надежда Максина (Килина)

Мы ищем в Сети рецепт «настоящей итальянской пасты карбонара» (со сливками, разумеется), с трепетом выкладываем на тарелку французские улитки (глядя на которых кот фыркает и демонстративно уходит блевать) и верим, что прикоснулись к самым изысканным блюдам из мира высокой кухни. А потом приезжает иностранец. И его, нашего высокого гостя, от вида валяющихся в тарелке засохших пирогов или парящей на плите гречневой каши бьет немой восторг. Он щелкает фото, как будто увидел павлина в супе, и бормочет что-то про «русскую душу». И мы, глядя на это всё, медленно осознаем: мы живем в гастрономическом Лувре! А ходим туда, словно в подвал за картошкой! Пора развеять миф. Пока мы ищем деликатесы за тридевять земель, весь мир уже сошел с ума по нашему обычному борщу. Давайте по стёбному, но честно, разберем этот кулинарный парадокс. Француз. Сидит в бистро, пьёт "Бордо", закусывает улиткой. Для нас это синоним невероятного шика. А на самом деле — это историческая еда бедняков, которых нашествие м

Заинтересовалась именно советскими книгами про подростков, потому что у меня сын такого возраста, а современных книг я не нашла. Что ни возьму, все очень мрачно. А хочется про обычных людей с обычными проблемами. Эти книги написаны хорошим языком, в них интересные конфликты и призыв в любой ситуации оставаться человеком, что актуально во все времена. О юности в 30-х в южном городе. Дружба, первая любовь, конфликт отцов и детей. Особую пронзительность повести придает то, что написана она в форме воспоминаний. У Щербаковой много произведений о подростках и первой любви. В этой повести она усложнила сюжет. Здесь четверо влюбленных, но ни одного взаимного чувства, зато много страданий. Мальчик с девочкой дружил. А потом они выросли. У мальчика дружба переросла в любовь, а у девочки нет. Вот такой незатейливый сюжет, но при этом полный переживаний и опасных заигрываний со смертью. 1940 год. Старшеклассники пытаются разобраться в том, что происходит вокруг. Вера в справедливость происходяще