Виталий Абызов

Осенью 1998 года в губе Гаджиево на базе Северного флота произошло беспрецедентное событие, не имевшее аналогов в мировой истории: попытка захвата атомной подводной лодки «Вепрь» рядовым матросом. Эта трагедия, мгновенно засекреченная, открыла миру тревожные пробелы в системе безопасности флота. В роковую ночь на 11 сентября матрос-торпедист Александр Кузьминых, находившийся на борту АПЛ К-157 «Вепрь», приступил к осуществлению своего плана. Вооружившись зубилом, он убил часового, а затем тяжело ранил капитана 3-го ранга Сергея Беседина, который вышел на шум. В завязавшейся схватке Кузьминых завладел автоматом. По одной из версий, его целью было дезертирство, но, осознав, что выстрелы могли его выдать, он предпочел скрыться в глубинах субмарины. Ранив, но не убив капитана Беседина, преступник совершил роковую ошибку. Офицер сумел добраться до переговорного устройства и объявить тревогу. Однако было уже поздно: Кузьминых, двигаясь по лодке, расстрелял в кубрике шестерых сослуживцев, пя

Французские военные ворвались на борт танкера "Boracay" у порта Сен-Назера. Судно, ранее ходившее под именем "Kiwala" и уже задерживавшееся Эстонией в апреле 2025 года, теперь обвиняют в причастности к так называемому «теневому флоту», якобы нарушающему антироссийские санкции. Кстати, эти санкции придумали сами европейцы вопреки международному праву, и исполнять их никто не обязан. Экипаж, по версии Парижа, «не смог подтвердить гражданство судна» и «игнорировал приказы». ВМС Франции, не мешкая, поднялись на борт — под прикрытием военного корабля, сопровождавшего танкер с момента входа в Ла-Манш. Ирония? Она лежит на поверхности. Франция — второй по объёму импортёр российских энергоносителей в ЕС, уступая лишь Венгрии. То есть Париж продолжает покупать российскую нефть, газ и нефтепродукты — но при этом с пафосом «борется с санкционными нарушениями», задерживая те самые суда, что везут сырьё, от которого зависит европейская экономика. Ещё более цинично — время задержания. Оно пришлось в