Юрий Артеменко

Представьте 1991 год не как историческую дату, а как преступную сцену. Ночь. На столах в кабинетах, где раньше решали судьбы человечества, лежат не стратегические карты, а договоры о разделе имущества. Воздух пахнет не табаком государственных мужей, а запахом свежей краски на поддельных печатях. За окном — великая страна, даже в болезни своей могучая: заводы, шахты, нефтяные моря, золотой запас, ядерный щит, гений народа. А внутри — оперативная группа по ликвидации державы. У них нет ни танков, ни штурмовиков. У них есть бланки ваучеров, карандаши для голосования и инструкции из-за океана. Их оружие — слово «приватизация». Их цель — превратить тебя из хозяина в нищего. Их метод — гипноз целого народа. И они победили. На тридцать лет. Но не навсегда. Развал Союза не был стихийным бедствием. Это была первая в истории гибридная война, где главным трофеем стала не территория, а сама собственность народа. Ещё в 1977 году будущий советник президента США Картер, Збигнев Бжезинский, написал кн