Татьяна Захарченко (Оводова)

Зима 1248 года. Князь Александр Невский, чье имя гремело от Невы до Чудского озера, стоял на коленях в Каракоруме. Год назад он также стоял на коленях перед Батыем в Сарае и песок бесконечного путешествия скрипел на зубах, смешиваясь с горечью унижения. Перед ним на золотом троне сидел император Гуюк, Повелитель Земли. Его глаза, узкие как клинки, изучали орусута без интереса. Он лениво повернул голову к сыну Батыя и что-то сказал. - Наместник Бога Неба принимает твою покорность, - перевел Сартак, - и подтверждает твой ярлык. Но помни раб: ты правишь, пока Мы позволяем. Сартак. Друг, рожденный из необходимости. Их встречи у костров, где монгольский кумыс лился рекой, а ненависть пряталась за шутками, стали хрупким мостом между жизнью и смертью. Сартак верил, что Русь можно не истреблять, а вплести в узор Золотой Орды. Невский цеплялся за эту веру, как за соломинку. - Сколько стоит унижение? - думал князь, поднимаясь с колен. Невский вспоминал крики ужаса и тишину сожженных город