Елена Миронова (Крюкова)

В доме Виктора стояла тишина, от которой звенело в ушах. Огромный холл, мраморный пол, дизайнерская елка под потолок — все это напоминало декорации к спектаклю, который отменили. В центре гостиной, в кресле, сидел Даня. Ему сегодня исполнилось семь. Он безучастно смотрел в панорамное окно, за которым метель стирала границы элитного поселка. — Дань, ну посмотри, — Виктор присел рядом, пытаясь поймать взгляд сына. — Сейчас дед с бабкой приедут. Тетя Света. Повар торт испек, как ты любишь, с ягодами. Даня не реагировал. Его руки лежали на коленях, как чужие. Полтора года назад жизнь Виктора изменилась. Нелепый несчастный случай на дороге на скользкой трассе. Жена, Лена, ушла мгновенно. Даня остался, физически был цел, но встать на ноги не мог. Врачи твердили про «тяжелое состояние» и «отказ от реальности». Виктор поднялся. Ему хотелось кричать. У него были счета в зарубежных банках, завод металлоконструкций и автопарк, но он чувствовал себя потерянным, потому что не мог купить единственн

— Ну что, старина, снова лапа ноет? — тихо спросила Елена, присаживаясь на корточки перед огромным псом, лежащим на потертом овчинном тулупе. — Вижу ведь, как ты во сне скулишь. Погода меняется, Байкал. К большой пурге дело идет. Пес приоткрыл один глаз — янтарный, мудрый, в котором за годы жизни скопилась вся грусть собачьего века. Он тяжело вздохнул, и его хвост, пушистый, как у лисицы, лишь слегка ударил по полу: *тук*. Это было его «да», его безмолвное согласие с хозяйкой. — Ничего, сейчас мазь травяную достану, полегче станет, — продолжала говорить Елена, словно убеждая саму себя. — Мы с тобой еще повоюем, верно? Нам ведь нельзя сдаваться. Кто, если не мы, будет этот лес слушать? Она поднялась, и половицы старого дома отозвались протяжным скрипом, вторящим ветру за окном. Елене было сорок семь лет, и последние пять из них она провела в добровольном затворничестве, в небольшом, потемневшем от времени и дождей бревенчатом доме на самом краю бескрайнего кедрового массива. Этот дом б